идут с другой стороны. Даже если успеют ударить во фланг, на открытой местности — это самоубийство. Конницу наперерез тоже нет смысла гнать, она на вес золота. Просто сгинет.
До города Сервил вампирам ещё километров четыреста шагать. Не думаю, что местный королёк подозревает о надвигающейся беде, и уж точно никуда не дел население в семьсот тысяч человек. А это уже не шутки.
Теперь нам придётся атаковать самим. Изучаем варианты. У нас их несколько. Новых потерь всё равно не избежать. Только если просто свалим в противоположном направлении. Но этого не будет.
Через час — два всё решится на военном совещании с присутствием всех командующих, которые как раз собираются неподалёку.
Шейла тоже уже здесь, а её армия суккубов в сутках пути.
Решив на Совете, как действовать, мы будем выдвигаться.
А пока есть возможность, я предпочитаю ни о чём глобальном не думать. Да просто ни о чём не париться в кругу ничем не обязывающем.
Сижу на брёвнышке, отдыхая от брони в простенькой одежде. Сотники фелисы и дуадские командиры на меня доверчиво и с уважением смотрят. Киваем друг другу молча. Все устали, все друг другу, как братья. Слились день и ночь в один большой кошмар. Иногда мы даже не здороваемся. Ощущение времени разнится. То кажется, что видел его совсем недавно, а прошло несколько дней. То наоборот. А порой вроде он только что был здесь. Но ты узнаёшь, что этот парень уже погиб.
Нет, не выходит…
Тяжело вздыхаю, стараясь не выказывать грусть. Всё хорошо. Мы победим.
— Говорят, он в одиночку шесть гард порубил, остановив штурм, — раздаётся от солдатского костра вороватый шёпот. Шесть дуадских солдатиков у скудного огонька ютятся по соседству.
Обычному уху вряд ли слышно о чём лепечут. Но у меня же острый слух, вампирский.
— Там было больше, — говорит другой. — Я видел, горы изрубленных трупов, он сущий Дракон.
— А я видел, как с одного его огненного шара полыхала вся гарда.
— Это ещё что, там меж холмов он сжёг одним взмахом тысяч сорок нечистых.
— Ого!
Улыбаюсь себе под нос. Вот же сплетники. Командиры переглядываются.
— Будете кофе? — Спрашиваю с неким умиротворением.
Кивают. Все уже распробовали. Чайник подают, смотрят так пытливо. Прямо в глаза заглядывают.
— Что скажешь, Крис? — Всё же спрашивает один из командиров фелисов, когда другой ставит так старательно и бережно наполненный чайник на палочку над костром.
Мало кто знает, что упрей изничтожили мы лишь половину, а не как многие думают, что почти всех.
— Что тут скажешь, воины, — отвечаю спокойно. — Хер не так страшен, как его молодухи рисуют.
Посмеиваются, мотают головами. Мужикам лет по тридцать пять, матёрые воины и опытные мужи.
— Пусть он и великий воин, — продолжают промывать мои кости солдаты с соседнего костра. — Но везде его не хватит. Нас сирена в одиночку так потрепала, что еле ноги унесли. Одна нечистая тысячи воинов заставила корчиться даже за стенами. Там от армии нашей мало что осталось. Мы всего не знаем.
— О, беда, а если таких у нечисти ещё много?
— Вот именно. А он постоянно куда — то летает, а возвращается страшнее самой смерти порой, дышит, как бык бешеный. Где он там дерётся? Ты говоришь шесть гард? Как бы такое не в привычке у него.
— Это ж хорошо.
— Хорошо — то хорошо. Да мы всего не знаем. А что если не пятьдесят тысяч их осталось, а больше?
— Это сколько?
— Намного больше… А он улетит и в один момент и больше не вернётся, оставив нас подыхать.
Бойцы затыкаются на время, изучают приближающихся. Делегация фелисов идёт из другой армии во главе с Нелли, которая меня, похоже, ещё не приметила.
— Все свеженькие, в бою ещё не бывавшие, — начинают у костра промывать кости и им. — Знали бы они, что их ждёт.
— Ага, сияют все. Хвосты дыбом, попки торчком.
— Да тише ты, они ж ушастые.
— И вспыльчивые. Вот принцесса ихняя какая мясная цаца. Вот бы её пожмякать.
— Причиндалы оторвёт и тебе же в рот засунет.
— Красива баба, я таких никогда в жизни не видал, — делятся впечатлениями. — Даже Вебисида в сравнении с ней старая дева уже.
— Ты на Веби не гони, она самая лучшая баба на свете. Люблю её.
— За то, что сиську показала? — Посмеивается самый голосистый.
— Да он за ней подглядывал, а она засекла. И вместо того, чтоб вдарить, попросила ещё спинку потереть.
— Вот за это я и обожаю фелисок, — смеётся один из солдат уже в голос.
— Уймитесь, смотрят же, — шипят друг на друга.
Делегация из восьми «кошаков» во главе с Нелли метров десять не дошла до нашего костра. Завернула в большой шатёр ставки, где уже идут факультативные дебаты между некоторыми командирами, пока ещё не все собрались. Бас Галактиона хорошо слышен, он и привлекает.
Нелли повернула, вероятно, меня не заметив. Ляжки сочные, точёные, грудь практически голыми шарами демонстрируется всем раскрывшим рты, шагает с гордо поднятым подбородком. Я и сам обомлел малость. Мордашка милая, немного взмыленная чёлка, щёки румяные, хвост трубой.
В конце живенько на костылике проковылял и её Себастьян с полуулыбкой. Надо же, повысила его до командира?
Задолбали эти фелисы. Что с ними не так?
Вскоре появляется Ольви, усаживается рядом деловито, ни с кем не здороваясь. Командиры смотрят на неё с уважением. Та в костёр втемяшилась.
Эта меня всегда видит и находит по своему кулону при желании. Где бы я ни был. То же со своими заморочками девица. Растрёпанная, глаза дикие, жаром пышет. Плечом притёрлась, чувствую, как сердце долбит.
— Опять летала? — Шепчу ей на ухо.
— И что? Я ж тебя не спрашиваю, — выдала, впервые так огрызнувшись.
Секунды две помедлил. Командиры на меня смотрят вопросительно.
— Вообще — то я командующий, — отвечаю с нотками строгости.
— А ведёшь себя, как солдат, — продолжает в том же духе.
Промолчал
