— Все, надоело! — сказал Магнус так громко, что коровы повернулись посмотреть. — Ты взлетаешь прямо сейчас.
Колдинг мысленно умолял ее прекратить жаловаться и просто подчиниться.
— Я отказываюсь, — сказала Сара. — Полеты — мой служебный долг; мы ждем. Мне все это очень не нравится.
— Заткнись! — рявкнул Колдинг. — Никто не спрашивал, нравится тебе или нет. Делай свою чертову работу и командуй взлетом!
Сара удивленно уставилась на него — ему почудилось, что в ее глазах он прочитал: «предатель». Колдинг тут же возненавидел себя, но он должен заставить Сару улететь с острова раньше, чем ее жалобы вынудят Пальоне передумать.
Магнус переводил взгляд с Колдинга на Сару и обратно и улыбался.
— И помните, принцесса: полное радиомолчание. Если Фишер там, нам нельзя раскрывать карты. Никакого радио, пока не будете в тридцати милях от Манитобы, ясно?
Сара кивнула.
— Хорошо, — сказал Магнус. — Итак. Летите курсом на юго-запад — обходите шторм, затем на северо-восток, чтобы не попасть в зону радара аэропорта Тандер-Бэй. После этого берете курс на штаб-квартиру. Цзянь, Гюнтер, Колдинг, Энди и я — мы пока остаемся. Колдинг, уходим.
Сара как будто смутилась, услышав имя Цзянь, но ничего не сказала.
Колдинг последовал за Магнусом к выходу и вниз по рампе. Безопасность Сары и всех остальных теперь всецело зависела от ее полетного мастерства.
30 ноября, 20.46
Мощный нисходящий поток прихлопнул «Гэлакси» весом в полмиллиона фунтов, швырнув содрогающийся в бешеной тряске самолет на две сотни футов вниз в мгновение ока. Интересно, подумала Сара — уже в седьмой, по ее подсчетам, раз за последние пятнадцать минут, — уже конец или еще нет? Она потянула штурвал на себя, борясь с ураганным ветром. Порыв угас так же внезапно, как и возник, и она вернула С-5 на высоту пять тысяч футов.
Лицо Алонсо было белым как полотно: впечатляющий барометр его нервного состояния, учитывая темный цвет лица парня. Движения его головы были резкими, какими-то птичьими, когда глаза перескакивали с прибора на прибор.
— Это безумие, — проговорил он. — Надо сажать машину!
— А куда, не подскажешь? Мы примерно над серединой Верхнего.
Боковой ветер ударил С-5, встряхнув его так мощно, что Сара клацнула зубами. Ей приходилось попадать в тяжелые условия полета, но в такую передрягу — ни разу.
— Мы здесь, Со, и ничего уже с этим не поделаешь. Завязывай причитать, лучше помоги мне управиться.
Будь у нее возможность открутить кино чуть назад, она б, наверное, вытащила свою «беретту» и попытала счастья в стрельбе, чем вылетать в такой шторм. Правду ли написал в записке Пидж? Была ли Цзянь убита или это трюк, чтобы мотивировать ее вылететь в такую жуткую погоду? Неужели он опять ее использовал?
Нет, не может быть. Он хотел отправить ее с ребятами прочь от Магнуса. У Пиджа не было выбора: тот уже убил Цзянь, а значит, жизнь кого угодно не стоила для него и ломаного гроша. Если это был единственный шанс Пьюринэм взлететь с острова, доставить экипаж в безопасное место, ей пришлось принять его.
Самолет дал резкий крен влево, тело дернулось, натянув ремни безопасности. Несмотря на то что коровы обитали палубой ниже, она слышала, как они мычали, ревели — эти звуки несли наверх ощутимый ужас. Сара разделяла это чувство, задаваясь вопросом: какой же должна быть сила шторма, что с такой непринужденностью швыряет «Гэлакси»?
Алонсо бросил взгляд на приборную панель, затем посмотрел на Сару округлившимися от страха глазами:
— Последний порыв был шестьдесят два узла. — Его лицо было влажным от пота, но руки держали штурвал уверенно.
— Главное — спокойствие, Со. Это совсем нетрудно.
Она сосредоточилась на приборах. В окно смотреть не стала: нечего там было смотреть — снег да лед.
30 ноября, 20.55
С курткой в руке Сара спустилась по кормовому трапу. На нижней палубе творилось невообразимое. Два или три шкафа распахнулись — содержимое разлетелось по лаборатории: листы бумаги, стерильные вакуумные упаковки, разбитые пробирки и чашки Петри. Миллер крутился здесь, подбирая разбросанное оборудование, пытаясь навести хоть какой-то порядок.
Жалобные стоны коров разрывали сердце. Звуки были не единственным, что исходило от них, — в лаборатории стоял плотный запах сортира. Носы и рты животных покрывала пена, шкуры блестели от пота. Большие черные глаза искали хоть какой-то выход.
В дальнем конце коровника рядом со сложенной кормовой рампой Сара увидела открытую дверь стойла номер три. Тим Фили и Каппи были в проходе; Каппи стоял на коленях, верхней частью тела навалившись на голову коровы и пытаясь заставить ее стоять спокойно. Глаза животного конвульсивно моргали, язык вывалился. Тим Фили с силой прижимал коленом мощную шею коровы. Он держал пузырек и пытался иглой шприца попасть внутрь его. Яркая кровь покрывала рукава его куртки.
Сара бросилась к ним. В стоячем положении коровы имели достаточно свободного места в стойлах, в лежачем — едва ли. Корова лежала на правом боку, ногами к носу самолета. Кровь сочилась из ее развороченного живота: рваная, влажно поблескивающая рана бежала от вымени почти до самой грудины. Из разрыва торчала маленькая, окровавленная когтистая задняя лапа и вяло подергивалась в такт конвульсиям коровы. Эмбрион. Эмбрион хищника. Боже мой… до сего мгновения все казалось страшной сказкой. Если коровы разродятся, будут ли опасны новорожденные? Нет, даже если они сейчас вдруг родятся, они ведь все-таки еще «дети».
Грудь коровы аритмично вздымалась и опадала. По трещине в стене стойла стало понятно: там было место крепления страховочных ремней — «сбруи». В какой-то момент жуткого перелета корову мотануло с такой силой, что крепление выдрало из переборки, корова упала, и от жестокого удара ее чрезмерно большой живот лопнул.
На двери стойла висел листок бумаги с написанной фломастером надписью — накорябанной рукой Цзянь кличкой «Мисс Пирожок-с-сыром». Сара вспомнила убитую подругу, и сердце больно сжалось.
Тим все пытался попасть иголкой в пузырек. Шторм по-прежнему встряхивал и бросал С-5, но все же не настолько сильно, чтобы так ему мешать.
— Эй, трудяга, — сказала Сара, — может, помочь?
— Сам управлюсь, — язык у него заплетался.
Сара посмотрела вниз на Каппи, который одними губами сказал: «Он пьяный».
Нашел время…
Тим наконец попал иголкой в горлышко, набрал в шприц желтую жидкость. Потом положил пузырек в карман, несколько раз пощелкал пальцем по шприцу и чуть нажал на поршень. Жидкость выстрелила с конца иглы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
