-- Это Эль Каф, -- сказал он. -- Сколько лет этому зданию, никто толком не знает, но в нем испокон веков собираются старейшины маарри. Когда я в последний раз бывал в Ангуре, во главе всех их племен стоял Ар-Расул, и я надеюсь, он еще не помер: хороший был старик, неглупый.
-- И мы пойдем прямо к нему? -- спросил Острон. Халик пожал плечами.
-- Как стражи Эль Хайрана, разумеется. ...На всякий случай я и взял вас двоих: если придется охране объяснять, что к чему.
-- Э...
-- Ты, конечно, пламя пока вызывать еще не умеешь толком, -- пробормотал Сунгай, -- но вдруг получится. А я так уже предупредил окрестных пичуг, чтоб, если что, слетелись на мой зов и основательно нагадили на мауды всем, кто будет нам мешать.
Они долго шли по улицам Ангура, понемногу поднимавшимся в гору; Острон с легкой тоской оглядывался по сторонам. Конечно, Ангур и вправду нисколько не был похож на Тейшарк, но что у них было общего -- так это люди. Огромное количество людей, снующих туда и сюда, и хотя здесь в большинстве проживали маарри, чьи головы были закутаны в платки-мауды так, что видно было только глаза, часто попадались и представители других племен. Дома в Ангуре были в основном светлые, иногда достаточно причудливой формы, с плоскими крышами; улицы порой извивались так, что после крутого поворота и подъема по косенькой лестнице мощеный тротуар оказывался на одном уровне с крышей дома. Дважды или трижды, -- Острон запутался, -- они пересекали маленький говорливый ручеек, то ли один и тот же, то ли похожий. Дома между тем становились все богаче и больше, и наконец улица, расширившись, вывела путников на узкую длинную площадь; со стороны обрыва она была обрамлена каменным парапетом, у которого стояли скамьи. Халик здесь остановился, подошел к парапету и глянул на город сверху вниз. Острон последовал его примеру и обнаружил, что у него захватывает дух: зрелище было поистину необыкновенное.
С такой высоты было видно бесконечные крыши, самые разные, просто глиняные площадки, с полотняными навесами, со столиками и с ящиками на них, между крышами -- узенькие ручейки улиц и изредка потоки настоящей воды, которые тут и там пересекали мостики, и все это было испещрено зеленью неприхотливо растущих деревьев. Еще дальше, совсем внизу, распростерлась каменными лапами пристань, корабли в которой казались совсем крошечными, а за ними -- гладь реки, темно-синяя, и ее бороздили белесыми полосами завитки течения; к западу Острон разглядел небольшой островок, будто родинка на речном теле, сплошь заросший пальмами.
А еще дальше, за рекой, виднелась золотая кайма пустыни.
-- Так далеко видно, -- ошеломленно пробормотал парень, хватаясь обеими руками за парапет. Халик рассеянно кивнул:
-- Сегодня на редкость ясный день. Обычно зимой над Харрод стоят туманы.
С другой стороны от Халика к парапету подошел Сунгай.
-- Город совершенно не защищен, -- заметил он. -- Это тебя беспокоит, верно?
-- Да, это так, -- кивнул слуга Мубаррада. -- Ни стен, ни цитадели.
-- Но ведь одержимые сюда не доберутся? -- неуверенно оглянулся на них Острон. Сунгай и Халик обменялись взглядами.
-- Одержимых пугает текущая вода, -- наконец сказал джейфар, и его глаза вернулись к реке. -- Именно поэтому Харрод -- наш барьер на тот случай, если стена Эль Хайрана не выстоит.
-- Они боятся воды? -- удивился Острон. -- Почему?
-- Кто их знает. Но если уж им приходится выбирать между смертью и рекой, -- хмыкнул Халик, -- большая часть выберет смерть. Однажды отряд стражей, в котором я был командиром, загнал толпу одержимых к самому Внутреннему морю, далеко на восток, и они все полегли, только один или два свалились в воду. Где они, впрочем, и утонули.
-- То есть, мы уберем все лодки и разрушим мосты на востоке Харрод, -- добавил Сунгай. -- Конечно, еще остается горная гряда Аласванд у самого почти Внутреннего моря, где Харрод берет начало; но места там труднопроходимые, вряд ли одержимые легко переберутся через эти горы.
-- ...Ладно, не время об этом. Пойдемте, пойдемте.
Халик снова тронулся в путь; теперь улица была широкой, хоть и по-прежнему круто забирала наверх. Домов стало меньше, пока наконец они совсем не исчезли: перед ними предстало огромное здание, настоящий дворец, выстроенный из белого камня, увенчанный круглым куполом. Купол был покрыт позолотой: он ослепительно сверкал на солнце. Дорога, ведущая к арочной двери, была вымощена мелкими разноцветными камушками, складывавшимися в причудливый узор.
У двери стояли два стража в лазоревых халатах, которые при виде незваных гостей скрестили копья, закрывая вход.
-- Кто такие, с чем пришли? -- строго спросил один из них.
-- Стража Эль Хайрана, -- сурово пробасил Халик, сразу становясь как-то еще крупнее будто. -- С важными вестями.
-- Что стража Эль Хайрана забыла в самом Ангуре? -- в темных глазах маарри была сама подозрительность. -- И чем докажешь свои слова?
Халик еле заметно кивнул; Сунгай закрыл глаза.
-- Тейшарк пал, -- сказал он. -- Остатки его воинов сейчас рассеялись по всему югу Саида, чтобы предупредить племена. Я -- Халик, слуга Мубаррада, временно исполняю обязанности генерала восточной твердыни; Ат-Табарани погиб в бою. Мои спутники -- Одаренные. Вы поверите словам Одаренных?
-- Пусть докажут, что у них есть Дар.
Острон почувствовал легкую панику: как ему вызвать хотя бы крошечный огонек, он не знал. Но тут вдруг что-то острое ткнуло его в поясницу сзади, он испугался и инстинктивно передернул плечами. Судя по расширившимся глазам стражей, над его головой резко взмыло пламя и тут же исчезло; в следующую секунду налетели птицы.
Десятки птиц, они садились на плечи Сунгая, на головы Острону и Халику, хлопали крыльями прямо перед лицами маарри-часовых, усеяли собой всю площадь.
-- Мне отозвать птиц? -- лениво поинтересовался джейфар. Маарри переглянулись.
-- Да, пожалуйста.
-- Можете войти, -- почти хором произнесли они. Халик с удовлетворенным видом спрятал короткий кинжал в ножнах обратно за пояс. Острон, покосившись на него, потер спину.
Дверь распахнулась; они вошли внутрь. Один из стражей последовал за ними, легко скользнул вперед, намереваясь отвести гостей в сердце Эль Кафа, и четыре пары кожаных сапог негромко зашагали по разноцветной плитке. Острон с любопытством вертел головой: таких богатых домов он еще никогда не видел. Цитадель в Тейшарке, конечно, поражала воображение, но немного не так и не тем; цитадель была огромная, темная, и украшало ее в основном оружие. Потолки Эль Кафа были сводчатыми и яркими: чья-то искусная рука покрыла их орнаментом из листьев и птиц. Обилие цветов вызывало головокружение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
