выражать свое восхищение им в следующие недели.
– Это тот окружной прокурор, какими мы все восхищаемся, – он с нами постоянно, всегда на связи. Если требуется его содействие, он сразу оказывает его. С того самого момента, как было найдено первое тело в реке Лонг-Том, Найт стал частью команды. Он никогда не путался под ногами у следователей и криминалистов, но работал круглыми сутками, как все мы.
Дорогу, ведущую на Банди-Бридж, огородили, и за кордон пропускали только сотрудников правоохранительных служб и отдела судебно-медицинской экспертизы. Римз и Найт стояли на берегу, когда тело девушки подняли из воды.
Задача оказалась нелегкой: полицейские, которые спустились в реку, были крепкими, крупными мужчинами, но вместе с распредвалом труп весил почти сто килограммов.
Она была миниатюрная, белокожая. С волосами пепельного цвета и голубыми глазами. Почему-то они ожидали, что это окажется Карен Спринкер, но труп был не ее. Карен была выше ростом и с темными волосами.
Эта девушка тоже была молоденькой; в холодной воде реки Лонг-Том ее тело относительно неплохо сохранилось, законсервированное милосердной природой. На теле остался бежевый плащ, но большая часть одежды пропала – то ли ее сорвало течение, то ли специально снял убийца, бросивший труп в реку.
Уильям Брэди, главный судмедэксперт штата Орегон, уже ехал из Портленда; тело нельзя было перемещать до его приезда. Тем временем Римз отправил своих людей прочесывать местность и опрашивать всех, не видел ли кто человека, бросавшего в реку тяжелый груз.
Опрос не дал результатов. Ближайшая ферма располагалась в доброй полумиле от Банди-Бридж. Местные жители не заметили ничего подозрительного. Скорее всего, от тела избавились под покровом ночи.
Весь день, и всю ночь, и все последующие дни мост над Лонг-Томом оставался местом активных следственных действий.
Доктор Уильям Брэди прибыл для проведения предварительного осмотра трупа девушки. Брэди был одним из наиболее выдающихся судмедэкспертов в Америке – высокий строгий мужчина, одевавшийся как посол какого-нибудь европейского государства. Даже на место преступления он не надевал рабочего балахона, однако свою работу выполнял с невероятной скрупулезностью и уезжал оттуда таким же аккуратным и чистым, каким появился.
Брэди перевелся в Орегон из Нью-Йорка. Он служил судебным патологом в Манхэттенском отделении службы коронеров Нью-Йорк-Сити и разработал самую изощренную систему судебно-медицинской экспертизы в стране. В 1956 году в Орегоне систему коронеров отменили, и на сегодняшний день та система, которая там действует, считается образцом для других штатов.
Поскольку Орегон – штат преимущественно сельский, а большая часть его населения сосредоточена в Портленде, Салеме и Юджине, Брэди решил, что сельскому населению необходима такая же служба государственной судебно-медицинской экспертизы, как и городскому. Ни одно тело – при подозрениях на насильственную смерть – нельзя перемещать, пока судмедэксперт не даст на это своего разрешения; точно так же нельзя его раздевать, мыть или иным образом подготавливать к аутопсии.
Слишком много подозрительных смертей не попадают в поле зрения полиции в регионах, где не действует такая система; ценные улики, единожды утраченные, уже невозможно восстановить. Слишком многих жертв насильственной смерти хоронят без аутопсии, а с ними и тайны их убийц.
Количество убийств в Орегоне никогда не превышало ста пятидесяти в год, и только треть из них нуждалась в полноценном расследовании. По сравнению со статистикой Хьюстона, Майами или Детройта эта цифра так мала, что Орегон кажется совершенно безопасным местом для жизни.
Но не для всех. Не для девушки, которую уже доставили в офис доктора Брэди на аутопсию.
Девушкой оказалась Линда Сейли. Детективы подозревали это с самого начала. Разложение было умеренным; они видели, что перед ними не Линда Слоусон или Джен Уитни. Те пропали слишком давно, чтобы их можно было опознать визуально. Кто-то увез Линду Сейли на семьдесят миль от торгового центра «Ллойд», убил, а потом бросил в реку Лонг-Том.
Но ее убийца выбрал неверную тактику. То ли он неправильно оценил глубину уединенной речушки, то ли не смог сбросить тело в середину, где река куда глубже.
А может, он даже хотел, чтобы труп нашли. Хотел похвастаться своей жуткой работой.
Автомобильный распредвал был привязан к трупу нейлоновой веревкой и медной проволокой. В узле застряла красная тряпка, какими обычно пользуются в мастерских. Это могла быть важная зацепка. Конечно, такие тряпки продаются повсюду, но ее необходимо было сохранить, как и веревку, и проволоку.
Причина смерти? Доктор Брэди нашел классические признаки травматической асфиксии. Петехиальные (точечные) кровотечения на мышцах шеи, легких, сердце и в глазах, которые возникают, когда в легкие не проходил воздух. Подъязычная кость – хрупкая косточка в основании языка, имеющая форму буквы «u», – была сломана. На тонкой шее остался широкий след лигатуры.
Все эти признаки должны были послужить семье Линды Сейли хотя и слабым, но утешением. Смерть от травматической асфиксии – то есть от удушения, – быстрая. Практически сразу наступает потеря сознания, и смерть следует за ней.
Изнасиловали Линду Сейли или нет? Определить это было невозможно. После долгого пребывания в воде следы спермы, если они имелись, были смыты, и никакой анализ не смог бы их выявить.
Во время вскрытия тела Линды Сейли было обнаружено кое-что еще, настолько странное и необъяснимое, что этот факт решили утаить от прессы.
Доктор Брэди нашел на грудной клетке жертвы два следа от иглы, по одному с каждой стороны, в трех или четырех дюймах от подмышки. На коже вокруг проколов остались посмертные ожоги. Ничего подобного доктор Брэди раньше не видел.
Он нашел также синяки и царапины: Линда Сейли, чемпионка по боулингу, яростно отбивалась от убийцы. Однако она была слишком миниатюрной, чтобы его одолеть.
Работы на реке Лонг-Том продолжались все выходные. Офис шерифа прислал опытных водолазов, которые прочесывали дно реки от берега до берега к северу и югу от Банди-Бридж. Полдюжины сотрудников в черных водолазных костюмах снова и снова погружались в мутные воды, чтобы найти… что? Возможно, одежду, которой не было на теле, когда его подняли. Возможно, ее сумочку. Или даже что-нибудь, оставленное убийцей.
Им попадались старые шины, мусор и комки водорослей, которые в воде на ощупь напоминали ткань. Водолазы мерзли и уставали, но все равно ныряли, прочесывая реку – каждый ее дюйм. Это была опасная, страшная работа. Иногда под водой они цеплялись за сучья топляка, мешавшие выныривать. Иногда залезали в подводные норы, полные мусора, борясь с приступами клаустрофобии.
Но никто из них не бросил погружения.
То, что сделали с Линдой Сейли, будило гнев в нормальных мужчинах. Особенно офицерах полиции. Если уж они не смогли спасти ее, то
