— Слава Императору! — закричали братья.
Сервы бросились вперёд, среди них был сервитор-писец. Установленный в груди машинного раба механизм зашумел, выбивая из кибернетических внутренностей бумагу с клятвой. Один из сервов оторвал тёплый пергамент и поднёс к губам верховного маршала для поцелуя, пока остальные занимались печатью. Горячий воск зашипел на металле, когда слуга прикрепил бумагу к нагруднику Хелбрехта.
— Клятва. Принесена. — Он встал. Анянка не видела засохшие слёзы на его щеках. Магистр смирил религиозный пыл и снова стал человеком из камня.
— Крестовый поход Звёзд Вурдалаков завершён. Данной мне властью я официально объявляю Армагеддонский крестовый поход. Пусть наша победа станет доказательством превосходства человечества. Госпожа Оспер, не могли бы вы и ваши адепты отправить срочное сообщение маршалу Амальриху и маршалу Рикарду. Сообщите им, что я объявляю их крестовые походы законченными и что они должны со всей поспешностью прибыть в замок ордена на Фергаксе в Ультима Сегментум. Пусть останутся там и ждут моих приказов.
— Это мой долг и моя честь, повелитель, — ответила астропат.
Былые тревоги забылись. Кровь пылала рвением. — На позиции, братья. Со всей поспешностью мы направляемся в систему Армагеддон!
Что-то похожее на удовольствие пробежало по “Вечному Крестоносцу”, когда пробудились варп-двигатели, разрывая завесу реальности и являя скрывавшиеся за ней ужасы.
Флотилия построилась в форме наконечника копья. В сопровождении семи эскортных кораблей флагман Чёрных Храмовников прыгнул в неровную прореху пространства-времени. Меньшие двигатели фрегатов с трудом поспевали за ним. Тяжёлый крейсер “Величие” и небольшая боевая баржа “Всенощное Бдение” последовали за ними. На кратчайший миг разрыв в космосе открыл вид на царство безумия, где двигатели флота крестоносцев сияли подобно свечам в урагане.
По пустоте пророкотал гул и исчез, звук возник там, где не должно было быть никаких звуков. Чёрные Храмовники ушли, корабли несли их вперёд в бесконечном крестовом походе.
Спустя несколько часов тлеющие угольки Могильного Ядра погасли. С удивительной скоростью родной холодный синий цвет планеты начал возвращаться.
Третья глава
Гримальд
Корабль сильно дрожал, покачиваясь на волнах в пучинах варпа.
Семь рыцарей Внутреннего круга не обращали внимания на скрип и качку “Вечного Крестоносца”. В зале Сигизмунда собрались чемпион Баярд, магистр святости Теодорих, магистр кузни Юрисиан, кастелян Кеонульф, Презес-брат меча Гальвейн и брат-дредноут “Кантус Максим Глориа”. Также присутствовали аббат Жискард, глава трэллов-монахов Монастериум Цертитуда, расположенного глубоко в недрах флагмана; сержант-майорис Валдрик, старший офицер воинов-сервов ордена и исповедник Корнелий Халькон, недавно прибывший с мира-монастыря Рит. У последних трёх не было права голоса в решениях совета, но Хелбрехт прислушивался к ним, особенно к исповеднику.
Верховный маршал занял свой трон. Перед ним сияло пятно ослепительного света.
В тенях вдоль стен стояли облачённые в мантии Братья меча, им позволялось наблюдать, но запрещалось участвовать в слушаниях. Воздух был густым и горячим, насыщенным ароматом ладана и выхлопными газами дредноута. Гул силовой установки “Кантуса” придавал происходящему промышленную атмосферу. Халькон не слишком хорошо разбирался в традициях Адептус Астартес и опешил, когда лязгающий дредноут вошёл в зал и занял своё место на краю Внутреннего круга. Его присутствие объяснялось тем, что “Кантус” был древним и старейшим дредноутом Чёрных Храмовников. В предстоящих дебатах его мудрость окажется бесценна.
В настоящее время место выступающего в круге света занимал Валдрик.
— Лорд Гримальд — хороший выбор, повелитель, — начал он. Сержант-майорис был суровым, мрачным человеком, быстро постаревшим по меркам неизменённых людей, лысым, резким и замкнутым. В мерцавшем доспехе и с мечом на боку некоторым он казался уменьшенной копией Хелбрехта.
— Он уделял мало времени челяди, повелитель, — возразил аббат.
— И к тому же справедливый! — рявкнул Валдрик, брызгая слюной. Его седые усы задрожали. Эти двое мало общались друг с другом, несмотря на равную любовь к своим господам. — Духовное состояние слуг ордена — твоя забота, а не лорда-реклюзиарха. Воин-жрец обязан быть мрачным и суровым. Сержанты боятся его и так и должно быть.
— Ты закончил? — проворчал Баярд.
Хелбрехт сидел, подавшись вперёд на большом троне Сигизмунда, его лицо выступало из теней, которые отбрасывал изысканно украшенный готический балдахин из чёрного дерева. Над ним крошечные стилизованные фигуры Чёрных Храмовников вели бесконечные застывшие войны против гротескных врагов.
— Валдрик имеет право говорить, — произнёс он.
— Сеньор…
— Сейчас не твоя очередь, чемпион. Нам известно о твоих возражениях. Исповедник, святой отец, скажи мне своё мнение.
Халькон, проницательный человек с острыми чертами лица шагнул вперёд. Он был молод, но из-за искривления позвоночника шёл ссутулившись и опираясь на посох, словно согнулся под тяжестью службы.
— Экклезиархия согласна с желанием капеллана Мордреда. У нашей епархии нет возражений. Я не могу говорить за всех, но епископальный совет Ультима Сегментум проголосовал за кандидатуру Гримальда.
— Какое им до нас дело? — спросил Баярд. Он был слишком несдержан, и его поведение оскорбило некоторых присутствующих.
— Среди Адептус Астартес вы единственные приверженцы великой истины Империума, повелитель, — ответил Халькон. — Той, что Император — бог. Ваши духовные решения представляют для нас большой интерес.
Одеяния Хелбрехта зашелестели, когда он поднял руку.
— Братья, что скажут остальные? Почтеннейший “Кантус”?
— Гри-ма-льд, — пророкотал дредноут и замолчал.
— Кастелян?
— Гримальд.
— Презес-Брат меча?
Гальвейн шагнул в свет, он выглядел задумчивым. — Я не согласен, сеньор, — возразил он. — У Гримальда есть все качества великого и благородного воина — они были у него ещё в тот день, когда его приняли в орден из погрязшего в невежестве человечества. Но он ещё не готов.
— Твоё возражение отмечено, презес. Что скажешь ты, магистр кузни?
В свет шагнул Юрисиан; его красная мантия вышитая Махина Опус и крестом Храмовников подняла бурю мерцающих пылинок.
— Он не готов, — с горечью произнёс Юрисиан. — Он хорош в небольших стычках и воин лучше рыцаря. Но он не лидер ордена.
— Магистр кузни прав, верховный маршал, − присоединился Баярд. Он отошёл от Хелбрехта и встал рядом с Гальвейном и Юрисианом. — Неуверенность — вот недостаток Гримальда. Он постоянно медлит, и нет тайны почему. Он оценивает себя по уровню своего повелителя. Сомнения вцепились в него и сделали неясным его место в ордене.
− Его потрясла смерть Мордреда, − продолжил Юрисиан. − Он ищет место в Вечном крестовом походе.
Хелбрехт задумался и поднёс здоровую руку ко рту. Он вытер губы и покачал головой. − В грядущей войне я дам ему шанс найти это место.
Юрисиан и Гальвейн склонили головы и вернулись на свои места. Баярд не уступал.
— Сеньор! Я возражаю, Гримальд — неправильный выбор! Почему не Теодорих? Он старше и, безусловно, мудрее. Или Кетерволд из крестового похода Рикарда?
Братья меча встретили его слова свистом и ударами кулаков по ритуальным щитам.
— Сохраняйте спокойствие, братья! — призвал Хелбрехт. — Внутренний круг проголосовал, я выслушал мнение наших самых доверенных слуг и эмиссара Экклезиархии. Все высказались и все услышаны. Вот моё решение — я считаю, что главное это желание Мордреда. Кто может усомниться в том, что он столь же прекрасно разбирался в людях, как и сражался?
Верховный маршал переводил взгляд с одного лица на другое. Никто не возразил.
— Значит так и будет. Следующим реклюзиархом Чёрных Храмовников станет Гримальд.
— Пора, — произнёс Теодорих. — Вошли сервы, неся большие бронзовые чаши. — Нам предстоит физически и духовно очиститься, а затем нас ждёт пир.
На следующий день Баярд пришёл в храм Дорна. Он шагал по просторным пустым залам, минуя молчаливых монахов в капюшонах, которые начинали шептаться у него за спиной.
Комок позора застрял у него в горле. Чемпион дошёл до конца первого трансепта и свернул в часовни для частных молитв и исповедей. Когда он приблизился к исповедальне, его напугало устроившееся там похожее на бочку создание. Рука машинально потянулась за болт-пистолетом, и он обругал себя за нервозность. Существо засуетилось прочь, слабоумно ворча молитвы Императору.
Сервитор-хранитель спросил, зачем он пришёл. Баярд ответил, не таясь, не было ничего постыдного в поиске наставничества. Ему указали на пустую келью. Ожидание оказалось недолгим. Его размышления прервали нарастающий гул силовой брони и шаги тяжёлых ботинок по мозаичному полу.
