из санитарных соображений располагалась на окраине городка и состояла из небольшой конторы и автомойки, а также огороженного глинобитной стеной двора, в котором стояло два мусоровоза американского производства.
База, как это часто бывает, была единственным работодателем в округе, если бы не это, вряд ли арабам пришло в голову организовывать вывоз мусора на таких мощных машинах. По сути, это были мясорубки для твердых отходов.
На зов Белова из одноэтажного неказистого здания вышел пузатый араб, как оказалось впоследствии, владелец компании. У мужчины было смуглое лицо, снабженное аккуратно подстриженными усами, большой нос, обвисшие щеки, торчащие уши и толстые мясистые губы. Из-под насупленных кустистых бровей смотрели маленькие черные глазки. Несмотря на непрезентабельный вид, хозяин компании производил впечатление добродушного и умного человека. Гостей он встретил приветливо, а когда узнал, что пожаловали американские журналисты, чтобы взять интервью, и вовсе растаял.
— О, великолепно, — заговорил он на ломаном английским. — Мы американцы любим. Что вам угодно?
— Мы бы хотели узнать, как обстоят дела с вывозом бытовых отходов в вашей стране, — заявил Белов.
— Хорошо, очень хорошо! — закивал хозяин мусоровозов. — Мы собираем мусор в замечательную американскую машину, а потом увозим его далеко в пустыню и там хороним в большой яме.
В доказательство того, что они действительно живо интересуются санитарной обстановкой данного региона, Шмидт и Лайза защелкали фотоаппаратами, снимая мусороуборочную технику, потом и их хозяина на их фоне. Тот замахал руками:
— О, нет, нет, господа. Мусульманам нельзя фотографироваться. Уберите фотоаппараты, нельзя! Нехорошо человека снимать. Это грех!
Шмидт и Лайза фотоаппараты тотчас же убрали, а Белов продолжил разговор.
— Сколько у вас в городе компаний по уборке мусора?
Хозяин выставил вперед руку с оттопыренными пальцами.
— Одна, моя.
— А что именно вы обслуживаете?
— Ну… — показал на пальцах араб, — американскую военную базу и нефтяные компании.
— О, американскую базу! — оживился Белов. — Мы тоже американцы, журналисты. Нас очень интересует, в каких санитарных условиях живут наши соотечественники. Как часто вы вывозите с территории базы мусор?
— Каждый день. Каждый день! — хозяин компании молитвенно сложил руки, всем своим видом желая показать, что он очень беспокоится о санитарном состоянии американской базы.
— Когда вывозят мусор?
— О, два раза, господа, утром и вечером. Американский солдат не любит, когда у него воняет! — и араб, сморщившись, помахал у носа ладонью, наглядно показывая, как неприятен американцам запах с помойки.
Соглашаясь с мнением хозяина мусорной компании, Белов с гримасой отвращения покивал.
— Да, да, — сказал он сочувственно. — Это очень плохо. А кто сегодня из водителей обслуживает базу?
— Хороший человек. Я недавно принимал его на работу. Очень хороший человек. — Араб закатил глаза, показывая, какой лакомый кусочек ему достался. — Русский парень.
— Русский? — в один голос воскликнули Белов, Шмидт и Лайза.
Новость была сногсшибательная. Уж русский с русским всегда договорится. Но как, черт возьми, он сюда попал?
— А мы можем с ним повидаться? — поинтересовался Белов.
Араб отрицательно покачал головой.
— Нет, не сегодня. Он отдыхает уже. Устал бедняга.
— А где живет?
— Далеко. На другом конце города. Завтра приходи, увидишь!
Добиваться и дальше свидания с водителем мусоровоза не следовало. Настойчивость могла вызвать подозрение. Тем более, что уже стемнело, ночь на носу.
— Завтра так завтра, — согласился Белов. — В котором часу вы начинаете работать?
— Рано, очень рано. В пять утра. А в половине шестого мусорная машина уже уезжает.
Действительно рано. Во сколько ж завтра нужно будет встать?
— Ладно, брат, спасибо за интервью.
— Вы в гости заходите, в гости, — засуетился вдруг хозяин мусорной компании. — Угощать буду.
— Нет, в другой раз, — дружно стали отказываться Саша, Шмидт и Лайза.
Как-то не очень хотелось трапезничать вблизи мусорных машин, источавших неприятный запах. Белов незаметно кивнул своим друзьям, что пора сматываться, и стал прощаться.
— Спасибо за интервью, — Белов крепко пожал арабу руку. — Увидимся!
Друзья погрузилась в джип, он развернулся, газанул и растаял в темноте.
XXXVII
Поздно вечером Саше позвонили из российского посольства и сообщили, что родители Ярославы живут в Эль-Кувейте, работают инженерами в нефтяной компании, и назвали их адрес.
А еще позже Лайза почувствовала недомогание. У нее резко поднялась температура, началась рвота. Пришедший по вызову врач, осмотрев девушку, заявил, что проблемы со здоровьем вызваны перегревом на солнце и переутомлением. Ей следует хорошенько отдохнуть. Взяв хорошие чаевые, доктор ушел. Белов провозился с Лайзой до двенадцати часов, а когда девушка уснула, вернулся в свой номер.
Утром Саша и Шмидт встали ни свет ни заря. Отправиться на встречу с мусорщиком решили без Лайзы, однако, когда они вышли из своего номера, девушка уже поджидала их в коридоре. На уговоры остаться в гостинице она не поддалась и вместе с мужчинами вышла на улицу.
В пятнадцать минут шестого утра Белов, Шмидт и Лайза поджидали мусоровоз на дороге к базе. Солнце уже поднялось над горизонтом, однако еще как следует не грело. Было относительно прохладно для пустыни. Наконец, вдали появилась желтый мусоровоз. Шмидт завел двигатель джипа и поставил его поперек дороги. Белов и Шмидт вышли.
Мусорщик сбросил скорость, поехал медленнее. Он явно был сбит с толку. Ограбление? Это что-то новенькое. Понятно, когда нападают на инкассаторскую машину, на груженую фуру, автопоезд или рефрижератор. Там есть, чем поживиться, но не в этом конкретном случае… Нет, никому еще не приходило в голову грабить мусоровоз.
Желтый короб на колесах как-то нерешительно остановился. Потом из его кабины высунулся… Нет, если бы Белову раньше сказали, что такое в жизни возможно, он никогда бы не поверил. Из кабины высунулся… Заика! Откуда, черт возьми, здесь, в пустыне, посреди Кувейта, мог оказаться бывший русский зек! Уму непостижимо! Белов не смог удержаться от возгласа удивления.
— Заика, ты?! — он отклеился от джипа, к которому привалился спиной, и направился к мусоровозу.
Парень несколько мгновений вглядывался в лицо приближающегося человека, узнал и заорал:
— Бе-елов! Белов, м-мать твою! Ты что здесь д-делаешь? — он выключил двигатель автомобиля, выскользнул из кабины на дорогу и пошел навстречу Саше.
До чего же приятно встретить на чужой земле родное русское лицо. Соотечественники от избытка чувств обнялись и принялись тискать друг друга.
— Это Андрей Загорняков, — сразу же вспомнив имя и фамилию парня, сказал Белов, обернувшись к подошедшим сзади Шмидту и Лайзе. — Мы с ним в Красносибирске, в СИЗО Воронье гнездо, чалились. — Саша все еще не мог оправиться от изумления. Он хлопнул парня по плечу. — Ну, рассказывай, Андрюха, как ты здесь оказался.
Заика тоже был под впечатлением неожиданной встречи. От радости он весь так и светился.
