Закрыв за собой дверь в тихую каюту Тхорна, которую никто не посмел тронуть, Асхелека испытала облегчение. Вот только Микея никак не прекращала плакать — после того, как Цесин твердо решил уйти с корабля вниз, в город.
— Микея, пожалуйста, прекрати, — сквозь зубы попросила она. — Мне тоже тяжело, знаешь ли.
— Там нет твоего мужа, — всхлипнула Микея.
— Там мой жених. И в отличие от твоего мужа, он собирается драться, — разозлившись, закричала Асхелека.
— Девочки, не ссорьтесь. Сейчас совсем не время. Хеле, где эта система наблюдения? — спросила Ариадна, и Асхелека сделала глубокий вдох. Система. Да. Однажды Тхорн показал ей, как из его каюты легко увидеть все происходящее вокруг корабля.
Она подошла к его столу и нашла панель управления, развернув на стене экран.
И перед взглядами девушек предстала вся панорама: городская стена, поле, край леса — убегающая вдаль кривая, размякшая от дождей дорога. И толпы вооруженных бойцов, разминающихся перед дракой. Разглядев Тхорна внизу, Асхелека вскрикнула. Микея встала рядом и вцепилась пальцами в край стола — Асхелека знала: она ищет взглядом Цесина, но не может найти.
— Он в городе, Микея. Тхорн не позволит ему выйти наружу, — успокаивающим, примиряющим тоном произнесла она, сжимая ей руку. Микея ответила крепким пожатием:
— Прости за истерику. Я рада за тебя и Тхорна. Мне кажется, он чудесный, — прошептала она. — Все будет хорошо.
— Все будет хорошо, — эхом откликнулась Ариадна. И они надолго замерли перед экраном.
Микея и Ариадна через полчаса сели на край кровати, с которого тоже все было прекрасно видно, но Асхелека не могла сесть. Она неотрывно следила за Тхорном — как он ходит от одной группы офицеров к другой, инструктирует, спорит, отвечает на вопросы. Ей некстати вспомнилось, как она кричала на него из-за той тренировки, на которой один офицер повредил руку, еще на Горре, и густо залилась краской.
И правду говорят — лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Теперь, когда она видела, как люди готовились идти на смерть, ей разом стала понятна необходимость жестких тренировок. Потому что даже сверху ей было заметно, насколько спокойнее и подготовленнее смотрятся офицеры с "Черной звезды" по сравнению с другими бойцами.
Правда, это не сделало спокойнее ее, когда она увидела тучу шаггитерианцев, наползающую по дороге.
Ариадна за ее спиной вскрикнула, а Асхелека и хотела бы закричать, но потеряла голос — в первую секунду она не поняла, что эта шевелящаяся масса — люди, а когда поняла, то ее ноги приросли к полу. Десятки… сотни… больше тысячи. По сравнению с этой ордой несколько десятков офицеров, дежурящих у стены, не выглядели сколько-нибудь серьезно.
— Величайший, нет, — прошептала Микея. А Асхелека все стояла, не в силах ни закричать от ужаса, ни прекратить смотреть на этот кошмар — она все наблюдала за происходящим, и ей казалось, что ее вот-вот настигнет обморок, или она проснется от жуткого сна. Но спасительное забытие все не наступало.
Первое столкновение шаггитеррианцев с горианцами заставило ее вздрогнуть — на секунду показалось, толпа дикарей просто поглотит одетых в светлую форму офицеров, но такого не случилось. Асхелека вцепилась в стол, наблюдая, как они дерутся, и в ее кровь начал выделяться адреналин, словно она мысленно перенеслась прямо туда, в гущу драки, и сама сражалась рядом с ними. Тяжело дыша, она следила за каждым движением Тхорна и тех, кто бился рядом с ним, и ей вдруг передался этот темный азарт боя, эта агрессия и даже жестокость.
Вскоре ее начало тихонько потряхивать, и, казалось, она сама могла бы побежать туда и биться с любым из дикарей. И в этот момент Асхелека вдруг осознала в полной мере то, что Тхорн так долго старался втолковать ей: она — горианка. Она на стороне горианцев, и не только потому, что там ее жених. А потому, что она такая, как они, и совсем не такая, как эти непонятные агрессивные люди.
Прошло много времени, в течение которого девушки неотрывно наблюдали за экраном. Бой продолжался, но шаггитеррианцы не переставали прибывать. Казалось там, за пределами видимости их — тьмы, нескончаемый поток. А горианцы не могли биться вечно. Они начинали уставать, делать ошибки. Их ранили, и некоторых уже оттащили за городскую стену, окровавленных. Асхелека старалась не думать о том, что кто-то из них мог быть убит.
По ее лицу побежали слезы. Микея снова начала всхлипывать, и Ариадна тоже дышала очень тяжело и прерывисто.
— Тхорн, — прошептала Асхелека, глядя на него, стараясь повторением его имени каким-то немыслимым образом передать еще каплю сил, чтобы он мог сражаться — до тех пор, пока не произойдет какое-нибудь чудо.
Тхорн.
На этот раз смерть подобралась к нему ближе, чем когда-либо прежде. Он знал, что сможет сражаться еще пару часов — но не был уверен, что других хватит на столько же. Многие уже начинали шататься от усталости, некоторые падали, раненые. Было понятно, что конец близок. Странно, но он почти не испытывал страха — лишь сожаление об Асхелеке. Ему хотелось бы хоть немного побыть с ней. Узнать, что такое брак, близость, жизнь вдвоем — о детях уж он и не мечтал.
Его дико злило, что умрет не он один — что так глупо, ни за что поляжет вся его золотая команда, которую он столько лет растил. И хорошо, что хотя бы Дейке останется. Он заслужил остаться живым и счастливым, со своей прекрасной женой и детьми… кроме Меркеса, молоденького мальчика, имевшего несчастье попасть в его команду так невовремя. "Прости меня. Я бы спас его, если бы мог", — мысленно взмолился он перед другом.
О маме с папой даже думать не хотелось. Как они перенесут его гибель, перенесут ли. Если бы у них еще были дети… но их не было. Он надеялся, что они позаботятся об Асхелеке — она тоже будет страшно переживать, а ее психика и без того не вполне здорова. Его невеста не готова сейчас остаться одной. Он нужен им всем. Дьявол, он им всем сейчас нужен.
Почувствовав прилив адреналина — возможно, последний, Тхорн стал сражаться еще яростнее. На его счету уже было несколько убитых — он почти сразу перестал считать. Ясно уже, ему не жить: даже если не убьют — психотравма добьет, в считанные часы, как только он опомнится. С таким ему уж точно не справиться. Разве что только чудо…
Сезар. Часом раньше.
В кабинете Сезара было очень тихо. За круглым столом, помимо Величайшего, расположился командующий войсками планеты Халаэн эс-Эльте, советник по военным вопросам Тмур эс-Вальсар и администратор Сезариата, Яксин эс-Фарфе.
— Сколько там точно сражается наших людей? — переспросил Сезар, изучая взглядом эс-Эльте.
