Тхорн
Следующий день выдался ужасно тяжелым. Правда, ему удалось немного поспать, но суматохи хватало. Пришлось принимать огромное количество раздражающих поздравлений с победой. С самого утра Тхорн убедился, что все жители города и бойцы "помнили" прошлую ночь совершенно не такой, какой она была в реальности. Вкратце, все были уверены, что доблестный отряд Тхорна с помощью местных бойцов обратили непрофессиональную армию шаггитеррианцев в бегство — естественно, под его чутким руководством. Слушать восторги по этому поводу тому, кто ни разу за всю жизнь не присваивал чужих заслуг, было невыносимо.
Целый день он занимался переселением с корабля женщин — обратно в город. Многих приходилось попутно уверять в том, что опасности больше нет — что было сложно, поскольку сам Тхорн не мог быть в этом до конца уверенным. Единственное, что он знал — к вечеру прибудут первые военные корабли с Горры, экстренно вызванные три дня назад. И это, безусловно, повысит безопасность горианцев в округе.
Рано утром, еще до всех дел, он позвонил Асхелеке по местной связи и выслушал поток рыданий в трубке. Попытки успокоить ее нежностями закончились на этот раз ничем, и Тхорн отключился, так и не услышав от нее ни одного членораздельного слова. Примерно через час перезвонил Рикэн и сухо сообщил, что подвергся «физическому нападению» со стороны его невесты, которая атаковала старшего офицера с требованием немедленно выпустить ее с корабля к жениху.
Поколебавшись пару секунд, Тхорн велел Рикэну выпустить ее, и подлетел к верхнему выходу с корабля. На это ему хватило пары минут, но Асхелека уже ждала и рванулась к нему с такой скоростью, что чуть не сбила с ног.
— Тихо, тихо, — шептал он, пока она душила его объятиями и плакала. Тхорн автоматически просканировал по верхам, хотя сил почти не было, и едва не заскрипел зубами, обнаружив легкую травму. Она нуждалась в лечении, а он не мог… физически не мог сейчас лечить ее. Он едва держался на ногах, и столько всего еще предстояло сделать…
— Маленькая, — строго сказал он и решительно расцепил ее руки на своей шее, даже встряхнул слегка, ставя на ноги. — Послушай меня внимательно. Ты — невеста командира корабля. На мне большая ответственность, и на тебе теперь тоже. Поэтому, пожалуйста, немедленно возьми себя в руки.
Это была полная чушь, про ответственность на ней, но цели он достиг: Асхелека затихла и стала слушать, широко раскрыв глаза.
— Ты вернешься на корабль и будешь всем подавать пример спокойствия и самообладания, хорошо?
— Да, — прошептала она, громко прерывисто всхлипывая.
— И будешь ждать меня, потому что вечером я обязательно зайду к тебе.
— А можно в твоей каюте?
— Можно, — отозвался он, ни секунды не думая.
— Тхорн, ты меня любишь?
— Да. Да, маленькая, я тебя люблю, — нежнее и тише сказал он, опускаясь перед ней на одно колено. Не удержавшись, он запустил руки в ее волосы, разворошил, порывисто, почти жестко, поцеловал в губы и сразу поднялся:
— Все, малыш. Мне пора. Пожалуйста, не подводи меня.
— Я не подведу, — быстро закивала она, и Тхорн со спокойной душой спланировал вниз, вернувшись к суматохе в городе. Много часов подряд после этого он еще лечил психотравмы самых тяжело больных офицеров, вел переговоры с командованием на Горре, руководил дежурными, разведкой, охраной города.
Еще до темноты в одной мере от расположения командования приземлился первый спасательный корабль с Горры, а за ним — еще два. Но только спустя несколько часов, глубокой ночью, Тхорн понял, что может передохнуть — когда, наконец, прилетел Дейке эс-Хэште и принял командование «Черной звездой» на себя.
* * *
Ему удалось вернуться на корабль лишь на рассвете, когда Дейке уже раз пять настойчиво повторил, что Тхорн может отдыхать, потому что никто уже не находится при смерти, и все под контролем. Корабль спал, и он старался шагать по коридору тихо, чтобы никого не тревожить — в хорошем отдыхе нуждались абсолютно все. Оказавшись в своей каюте, он автоматически зажег свет и на мгновение замер, удивленный, увидев спящую девушку в своей постели. Но уже в следующий миг его удивление сменила улыбка: она все-таки ждала его.
Мгновенно прикрутив свет до минимального, Тхорн тихими шагами подкрался к кровати и осторожно сел рядом, изучая ее взглядом. Тонкое одеяло укрывало Асхелеку лишь до бедер — выше ее тело было прикрыто лишь тоненькой рубашечкой на бретельках. Левая рука вытянута, правую она засунула под подушку. Во сне ее лицо смотрелось совсем детским, и он лишь нежно отвел волосы с нее щеки, но потом взгляд упал на округлое плечико и нежные очертания красивой женской груди, обтянутой шелком.
Невероятно, но ему показалось, что усталость отступила. Хотелось сидеть рядом и любоваться вместо того, чтобы повалиться спать. Тхорн провел пальцами по ее шее и по плечу, и, чувствуя себя хулиганом, потянул бретельку вниз. Асхелека тихо вздохнула, поменяв позу во сне, переворачиваясь на бок. Ее грудь теперь выглядела еще соблазнительнее, и удержаться оказалось невозможно. Он боролся с собой секунд пять, затем снова подцепил тоненькую бретельку и на этот раз разорвал тремя пальцами одной руки, нетерпеливо дернув ткань вниз.
По тому, как потемнело в глазах сразу после этого, он понял, что совершил дурацкую ошибку. Обнажая ее грудь, он планировал только взглянуть разок. Но стоило бросить взгляд на нежную белую округлость с темно-розовым соском, как его тело стало выходить из-под контроля — вместе с разумом. Он и не думал, что способен так реагировать сейчас, когда, казалось, все силы были выжаты.
Тяжело дыша, Тхорн рывком натянул на нее одеяло до шеи, но в этот самый момент, вероятно, от слишком резкого движения, Асхелека проснулась. Сначала шевельнулись лишь ресницы, и ее глаза сонно приоткрылись, но, едва сфокусировав на нем взгляд, его невеста рванулась к нему:
— Тхорн!
— Маленькая.
Он обнял ее, крепко прижавшуюся к нему — такую доверчивую и нежную, горячую со сна, а его лицо загорелось от стыда за то, что вытворял с ней спящей. Попытавшись поправить на ней рубашечку, он сделал только хуже. Асхелека заметила, охнула, подхватив разорванную ткань, и сперва смущенно прикрылась, а потом вспыхнула — и подняла на него ошеломленные глаза.
— Это ты сделал? — прошептала она, удивленно моргая спросонья.
— Прости. Я не хотел ничего плохого.
Ему хотелось провалиться сквозь землю, особенно когда он прочитал искреннее доверчивое непонимание в ее эмоциях и мыслях. А затем сильное смущение.
— Ты хотел…
— Нет. Я хотел просто коснуться тебя. Я никогда не сделал бы ничего…
