– Там было много призраков, – объяснял он свое решение покинуть Су-Сити. – Люди смотрели на меня так, будто им известно что-то такое… Мне это надоело, я просто устал.
Во Флориде Гленн работал на строительстве спортивно-оздоровительного клуба, когда его владелец, заметив, каким уважением он пользуется, предложил ему работу управляющего. Год он принимал новых клиентов, менял фильтры в плавательном бассейне, чинил трубы, по которым подавалась теплая вода. Окончив полугодовые курсы, он получил диплом массажиста. Гленн работал без выходных, не только ради денег, но и потому, что был рабочим парнем из Су-Сити и любил труд.
Когда инвесторы отказались участвовать в проекте, клуб закрылся, и Гленн переехал с семьей в Техас. Один его друг получил контракт на окраску городских школ в Далласе. В тридцать пять лет у Гленна не было ни своего дома, ни квартиры, ни банковского счета, ни даже своей машины. Зато у него было самое главное – жена, новорожденный сын и собака. Для Гленна Альбертсона работа никогда не являлась проблемой, он с удовольствием занимался любым делом. Но ему нужна была семья, без нее он чувствовал себя потерянным, бездомным.
Но ни Техас, ни Флорида не стали ему настоящим домом. Его тянуло в Су-Сити, где его родители наконец-то приобрели собственный белый домик на оживленном перекрестке, где его дети от первого брака росли без него в его прежнем просторном доме. Как только был выполнен контракт на окраску школ, на что ушло несколько лет, он с новой семьей вернулся на северо-запад Айовы – к привычным холодным зимам и к старым друзьям, которые забрасывали его вопросами. Гленн снова стал заниматься ремонтом машин. Его жена часто ездила навестить родителей в Мичигане и всегда брала с собой сынишку. Эти поездки стоили денег, и Гленн страшно скучал без сына, но не возражал, поскольку жена возвращалась очень довольная и счастливая. Ему казалось, что все, что было связано с прежней семьей, осталось далеко позади.
Но однажды кузина жены случайно проболталась:
– Знаешь, ведь она встречается со своим давним школьным другом. Она так и не порывала с ним.
Гленн этого, конечно, не знал. Несмотря на неудачу с первым браком, Гленн Альбертсон оставался все тем же честным и доверчивым человеком и даже не думал, что и вторая жена может ему изменить.
На этот раз его хотя бы предупредили. Когда жена сказала ему, что переезжает в Мичиган и забирает ребенка с собой, Гленн не стал ни о чем ее спрашивать, не стал бороться за опекунство над сыном, уже понимая, что это бесполезно. Они просто разделили небогатое имущество и разъехались.
Гленн сделал еще одну попытку. На этот раз он женился на женщине, которую знал больше десяти лет. Возможно, он ее любил, а что касается женщины, то она сама призналась ему в любви, так что, казалось, брак будет надежным. Оба были не первой молодости, поэтому хотели как можно скорее родить ребенка. Через несколько лет жена забеременела, но у нее случился выкидыш. Целый месяц они вместе оплакивали погибшего ребенка, а затем доктор сказал, что они больше никогда не смогут иметь детей. Для обоих это стало страшным ударом.
Потом они стали брать на воспитание сирот – малышей, подростков и даже детей постарше, которые в течение многих лет направлялись то в одну, то в другую семью, но нигде не могли ужиться. Воспитание сирот вознаграждалось социальными выплатами, но было сопряжено с тяжелыми переживаниями. Гленн посвящал ребенку все свое время, старался пробудить в нем чувство семьи, где все его любят и оберегают, привязывался к нему всей душой, а его вдруг забирали, зачастую приводя непонятные объяснения. Супруги приняли на воспитание одиннадцать детей – и каждый раз сначала это была огромная радость, через какое-то время сменявшаяся большим горем. Двенадцатую девочку они решили удочерить. Ее мать была коренной жительницей Су-Сити, не имевшей средств на содержание дочери. Гленн был в больнице, когда родилась эта малютка, и, как только увидел ее, сразу понял, что это – она, его дочь. То же произошло и с его женой, она всю жизнь мечтала иметь дочку, и эта кроха сразу показалась ей родной. Они назвали ее Дженни, и, когда забрали ее из роддома и несли по очереди на руках, им казалось, что наконец-то они нашли свое счастье.
Во всяком случае, так казалось Гленну. Он ничего не подозревал до того момента, когда однажды рано пришел с работы и случайно подслушал разговор жены с ее матерью.
– Мне он больше не нужен, – услышал он голос жены.
– Тогда избавься от него, – ответила ее мать. – У тебя есть дочь, ты будешь получать от него алименты. Что еще тебе надо?
– Ничего.
В этот момент Гленну показалось, будто перед ним захлопнулась еще одна дверь, навсегда лишив его надежды иметь семью. Ему было уже пятьдесят лет, он был женат на трех женщинах, и что он мог предъявить? Всю свою жизнь он мечтал только о любви и семье. «Больше я этого не сделаю», – сказал он себе. С него было довольно.
Есть сотни способов послать мужчину в нокдаун – не на боксерском ринге, когда над ним встает рефери и начинает отсчитывать цифры, а с такой силой, что когда он приходит в сознание, то это уже не тот человек, каким был прежде. Может быть, лучше прежнего, а может, хуже. Возможно, хуже на какое-то время, но потом он становится лучше, и жизнь его складывается удачнее, чем когда бы то ни было. А иногда он встает, и его шатает, потому что удар, который он получил, не поддается излечению. Ведь если существуют сотни способов сбить человека с ног, должны быть по меньшей мере десятки способов подняться.
Подумайте о северо-западе Айовы, о районе, который перенес не одно потрясение за время своего существования. Я была свидетельницей самого сильного удара, нанесенного по семейным фермам. Мой отец гордился тем, что является потомственным фермером, но появление огромных молотилок и комбайнов в 1950-х годах изменило характер труда, который перестал приносить прибыль. Мы не могли себе позволить приобрести такие большие машины, и наша продукция оставалась дорогой по сравнению с низкими ценами, которые могли предложить крупные богатые хозяйства. Мы разорялись, и в итоге мой отец вынужден был продать ферму соседу, который срубил наши деревья, снес наш дом и всю землю распахал под поле.
В Су-Сити те же самые явления – укрупнение и индустриализация сельского хозяйства и скотоводства – привели почти к таким же болезненным переменам. Когда Миссури была главной транспортной артерией верхнего среднего запада Айовы, город был основным центром дальнейшей транспортировки грузов, здесь кипела жизнь, здесь ковбои и капитаны пароходов погружались в городскую жизнь с ее женщинами и виски. В городе с населением в 120 тысяч человек в скотопригонных дворах порой скапливалось в три раза больше голов скота. Город преуспевал, не только владельцы скотобоен строили свои особняки из гранита, из него же возводились церкви, и даже центральная школа, построенная в 1893 году, походила на крепость с башенками.
