class="p1">— Не медом поить уж точно. Я вот что думаю, надо работы останавливать, Глыбиных молодцов ставить смолу и воду кипятить, полезут на стены так мы их горяченьким попотчуем.
От слов Сологуба мне становится совсем не по себе. Нашу маленькую фортификацию и крепостью назвать трудно, обычный частокол из заостренных стволов с воротами и башней над ними со стороны двинского берега. Изнутри вдоль всей стены по окружности есть деревянный настил в три доски для передвижения по ним защитников в случае нападения. С этого настила можно и стрелы метать и рубить врагов, которые возжелают залезть на стену извне. Никогда я не видел как в этом мире берутся крепости, но сильно подозреваю, что ни количество защитников, ни наши жидкие стены не способны выдержать мощный штурм или осаду. Если со всех сторон скопом полезут, ни за что не удержаться. Но держать крепость надо. Рогволд сам потом нас распылит, ежели отойдем в детинец и оставим ворогам уже готовые и еще не достроенные лодии, порубят или сожгут к чертовой матери, кранты тогда многомесячным трудам и всем надеждам.
Я не сомневался, что с башен укрепленного города тоже заметили дымы за двинскими лесами и отправили гонцов к Рогволду. У князя с собой около трех сотен воинов, включая дружину воеводы Змеебоя. Если бросят санный обоз и на конях поспешат на выручку Полоцка, через несколько дней будут здесь.
Сологуб посылает Чуса с двумя бойцами шугануть народец живущий у пристани и упредить корчмаря — будущего Гольцова тестя, чтобы уносил ноги с подола. Затем носатый десятник отправляется объяснять Глыбе всю сложность ситуации, а я командую дружинникам облачиться в полные брони, взять щиты, встать на стены и глядеть в оба. Ни одного беженца по приказу Сологуба в крепость не впускают, велят бежать в город. Я не спорю, Сологуб в отсутствии Ольдара номинально старший и его слово главнее моего, к тому же, в случае длительной осады нам лишние рты совсем не в масть.
Спустя несколько минут возле стапелей с остовами лодий различной степени готовности тревожно затрещали два костра, Глыбин люд начал прилаживать над ними котелки, подкатывать поближе бочонки со смолой. Весь боеспособный состав крохотного гарнизона собрался на западном секторе стены. Джари с Мадхукаром, раз уж намеченного дела сегодня не вышло, предпочли остаться с нами, для настоящего воина любая драка как послание богов. В обществе Мороза, Сологуба и араба с индусом около получаса проторчав на башне и словив порядочного дубака, я наблюдаю момент, когда заснеженная лесная чаща на противоположном берегу Двину выдавливает из себя кодлу голов в шестьдесят. Наличие у них копий, топоров и круглых щитов за спинами видно даже с такого расстояния. Постояли, огляделись, а пока оглядывались, к ним присоединилось еще с полторы сотни вооруженных подельников.
Авангардная группа. Интересно, сразу кинутся или обождут основные силы?
Кинулись. С угрюмым молчанием, через снежные наносы речного русла, как бродячая собачья свора, завидевшая легкую жертву. Но что-то бегут уж больно ходко, не тонут в снегу по колено как усталые деревенские беженцы. А-а, понятно… у большинства на ногах лыжи. Биатлонисты, мать их…
В моем горле возникает неприятный комок, сердце противно екает. Скверная перспектива превратиться в поминальный пепел напрочь убивает весь энтузиазм поучаствовать в реалистическом шоу "Оборона средневековой крепости." К тому же растет беспокойство за своих в корчме: успели ли уйти и где черти носят Жилу?
У ворот под башней появляется запыхавшийся Чус с двумя дружинниками, густой пар клубами вырывается из ртов. Их впускают внутрь крепости и тут же припирают ворота тяжелыми бревнами.
Чус докладывает, что враги уже на другом конце Заполотья, корчмарь со своими людьми ушел в город, в окрестностях пристаней тоже никого из жителей не осталось, побросали добро и смылись кто куда. В центре подола слышны крики и бабий визг.
Тем временем самые прыткие из лыжников достигают нашего берега, скрытые из поля зрения наметенными сугробами и густым кустарником, скидывают лыжи и лезут на открытое пространство, причем половина их устремляется левее к пристаням, а другая половина бегом направляется к лодейному двору.
— Будем стрелять или посмотрим чего хотят? — с полатей правее башни подает голос долговязый Невул. Пригнувшись, чтобы не слишком торчать над остриями стеновых кольев, он держит стрелу на тетиве.
— Чего они хотят и так ясно, бейте, чего тут смотреть! Всем, у кого луки, бейте! — кричит Сологуб. — Остальным нести смолу и кипяток! Живее давайте, немощные!
Со стены защелкали луки. Умеющих сносно стрелять у нас всего пятеро, к ним неожиданно подключается Махдукар, пришедший на встречу со мной без лука, но неизвестно где раздобывший себе боевой агрегат и пучок стрел к нему. За несколько секунд индус с башенной площадки выпускает шесть стрел и недовольно кривится разочарованный качеством чужого оружия.
Тем не менее общими усилиями удается успокоить полтора десятка из толпы набегающих врагов, пока те, прикрывшись щитами, не выходят из зоны обстрела, подобравшись вплотную к частоколу.
Вскользь по Сологубову шлему царапает вражеская стрела, еще несколько вонзаются в бревна надвратной площадки, пролетают впритирку над стеной, чудом не задев никого на полатях. От берега лупят, черти, сейчас пристреляются, вообще не высунешься…
— Головы не высовывать! — орет Сологуб. — Лейте смолу через верх! На звук лейте!
Кипящая смола, расфасованная из котлов по собранным со всего подворья корытам, ведрам и бадейкам, дымливо плещет из перевернутой над зубьями кольев посуды вниз. Оттуда несутся дикий ор и гневные вопли ошпаренных и обожженных. Кто-то из наших благодаря своей неуклюжести тоже обжигается, но это лучше, чем стрелу в глаз принять.
Несколько десятков ворогов окружают нашу крепостицу в поисках слабого места или прорехи. Держатся исключительно впритирку со стеной, чтобы стрелой не подбили и хранят гробовое молчание дабы избежать кипящих струй смолы и кипятка. Побегали, посуетились, толкнулись в запертые ворота да и побежали дальше, вопреки всем военным правилам оставив у себя в тылу непонятный по численности вражеский гарнизон. Нами займутся главные силы, а авангарду нужно быстренько растечься по Заполотью, занять ключевые позиции, обосноваться на мосту и заодно попробовать с ходу ворваться в городские ворота.
Лучники на берегу никуда не делись, их стрелы продолжают свистеть и втыкаться в древесный остов форта. Сколько их там, десять-пятнадцать? Закрывшись щитом, я поднимаюсь над парапетом площадки, засекаю темные фигуры стрелков за кустами. Десяток, может чуть больше, всех я точно не увидел, зато принял в щит два оперенных снаряда. Между нами метров пятьдесят, для доброго лучника не расстояние. Я снова сажусь и прижимаюсь
