наедине с товарищем Черненко! Товарищ генерал армии, – обратился он к Председателю КГБ, – как же так?
– Держите себя в руках, – недовольно проворчал Чебриков. Ему тоже не нравилось, что наедине с Генеральным секретарём остаётся непонятно кто, хоть и с декларируемыми добрыми намерениями. И приходится брать на себя ответственность. – Товарищ лейтенант, я приказываю вам остаться и не спускать глаз... Не позволяйте ничего трогать, тем более подходить к больному. Головой отвечаете!
– Так точно! – вытянулся довольный лейтенант охраны. – Есть не спускать глаз.
В кабинете главврача Тайнесса Родамантис удобно расположилась на служебном диванчике. Остальным пришлось остаться стоять. Сесть рядом с ней никто не решался.
– Для начала я позволю себе представиться, – Тай подняла руку к левой груди, а затем выпрямила её в минойском приветствии, символизирующем связь сердца и солнца. – Тайнесса Родамантис, глава научной экспедиции цивилизации Минойя.
Она перевела взгляд на Чебрикова, занявшего место за столом главного врача.
– Чебриков Виктор Михайлович, председатель комитета государственной безопасности. – Назвал он себя. – Я здесь занимаю самый высокий пост. Остальные товарищи выполняют действия связанные с обеспечением жизнедеятельности товарища Черненко. Представлять вам их не вижу никакого смысла.
Тай в недоумении пожала плечами, демонстрируя что-то вроде «...не видите, ну, дело ваше».
– Товарищи, – невесело улыбнулась она. – Я только что на ваших глазах провела короткий сеанс энергетического воздействия на организм товарища Черненко. Сразу после этого успела обследовать общее состояние его организма. Я вынуждена сообщить печальные результаты эндоскопического сканирования...
– Вы что же, сумели каким-то образом сделать рентген? – не смог сдержать удивления Григорий Шушалин. – Но каким образом? Ведь при вас нет никакого оборудования. Как?
– Технические детали я объясню, с вашего позволения, позже. – Остановила личного врача Черненко Тайнесса. – Сейчас важнее информация о реальном состоянии органов и систем...
– Ничего там интересного! – Скептически хмыкнул главный врач ЦКБ Андрей Шелепин. – Товарищ Черненко нежилец. Согласно последним анализам, жить ему осталось не более суток. Если для поддержания жизни, наша уважаемая гостья задействовала энергию организма, который и так изношен до последнего предела, то боюсь, что Константин Устинович не протянет и половины суток.
– Позвольте мне всё-таки сказать, – повысила голос Тай. – Во-первых, организм вашего товарища и в самом деле изношен. Лёгкие у него сейчас практически отсутствуют, а то, во что они превратились, работать не может. Вы сами только что видели, как человек дышит. Частое и неглубокое дыхание – признак использования только самого верхнего отдела лёгких, вернее того, что от них осталось.
Она на минуту замолчала и прикрыла глаза, как будто что-то вспоминая. Мужчины, собравшиеся в кабинете, терпеливо ждали продолжения. В гнетущей тишине отчётливо слышался звук больших напольных часов в лакированном деревянном корпусе, мерно отсчитывающих мгновения.
– Во-вторых, моё энергетическое воздействие не использует внутренние резервы организма. Вы совершенно правы, резервов у товарища Черненко уже не осталось. Я задействовала тот же источник, что используется нами для создания защитного поля наших тел. – Она вытянула руку к Чебрикову. – Попробуйте прикоснуться.
Виктор Михайлович от неожиданности резко отшатнулся, когда красная женская рука вытянулась в его сторону. Он тут же взял себя в руки, поджал губы и осторожно провёл ладонью по красным рубинового цвета пальцам. Суровое выражение решимости на его лице тут же сменилось удивлением. Он почувствовал, что не может преодолеть какой-то очень тонкий невидимый барьер. Его ладонь не чувствовала прикосновения к коже, лишь упругое сопротивление воздуха.
– Не стесняйтесь, – усмехнулась Тай. – Защитное поле выдерживает 20 талантов, или по вашему 520 кг.
– Ого! – Невольно вырвалось у Чебрикова. – Так вас, получается, пулей не пробить?
– Абсолютно верно. Оболочка, созданная защитным полем позволяет без вреда для организма держать удар. Пуля, снаряд, наконечник стрелы, температура от абсолютного нуля до полутора тысяч градусов, не представляют для нас опасности. Энергия, требуемая для поддержания силового поля, черпается имплантированными в скелет генераторами от магнитного поля планеты. Гравитационные волны мы тоже можем использовать, но это связано с некоторыми трудностями, поэтому прибегаем к этому источнику только в глубоком космосе, впрочем, сейчас это к делу не относится.
Товарищу Черненко я передала небольшой заряд энергии магнитного поля Земли. Его хватит на сутки, может немного больше. Было бы лучше, если бы помещение, где происходит процесс выздоравливания, располагалось ближе к земной поверхности, и не имело экранирующих заслонов...
– Позвольте, товарищ Родамантис, – прервал её Чебриков. – Что Вы понимаете под «экранирующими заслонами»?
– Прежде всего это решетчатые металлические структуры, особенно в сочетании с природными источниками ионизирующего излуче...
– Стоп! Откуда в центральной кремлёвской больнице металлические решётки? – Суровый взгляд председателя КГБ упёрся в главного врача. Тот даже передёрнул плечами от внезапно всплывшего в памяти неприятного эпизода.
– Нет! Ничего такого у нас в ЦКБ нет, и не было. – Быстро заговорил Шепилов. – Никаких решётчатых структур, никакого излучения, кроме аппаратов лучевой терапии для отделения онкологии...
– Вы забыли, наверное, про строительные конструкции, – мягко успокаивающе проговорила Тайнесса. – Скажите, пожалуйста, из чего построено это здание?
– Стены из красного кирпича, на цементном растворе, межэтажные перекрытия из железобетонных... – на этом месте Шепилов оборвал сам себя, хлопнув рукой по лбу. – Точно! Железобетонные плиты содержат в себе стальной каркас из арматуры с заполнением цементом и гранитной крошкой. Всё понятно.
– Понятно! – голос Чебрикова смягчился. – Вам следует срочно переместить лечебную палату товарища Черненко на первый этаж, там железа будет меньше. Я так понимаю, что в идеале было бы вынести его на улицу, или в деревянный терем?
– Да, лучше всего на открытое место, но деревянное сооружение тоже подойдёт, – согласилась Тай. – Впрочем, это всё полумеры. Все органы и системы вашего товарища настолько изношены, что надолго его всё равно не хватит, что бы мы не делали. У любого организма есть предел сопротивления. Вам придётся с этим смириться.
– Можете сказать точно, сколько ему осталось?
– Пока нет. Для этого нам потребуется детальное обследование организма
Вкрадчивый стук в дверь, прервал беседу.
– Кто там ещё скребётся? – проворчал главный кагебешник и крикнул: – Войдите!
За дверью стоял Тарасий в сопровождении лейтенанта охраны.
– Пациент пришёл в сознание и потребовал срочно связаться с Председателем КГБ, я не понял, что это такое, – Рас, не
