– Может, может, – ответил на этот раз монах, явно довольный собой. – Но прочти мне сперва, дерзкий мальчик, пять раз „Славу Нисхождения”, три раза „Верую” и три раза „Отче наш”...
– Меч Господень, – простонал я, хотя и обрадовался в душе, ибо надеялся, что привратник понял код и теперь ищет способ, чтобы найти время для уведомления начальства и принятия соответствующих мер.
– Ну, давай, давай… – поторопил он меня.
– Господь наш, Ты принёс Слово и Меч народу своему… –
начал я.
– Громче! – прикрикнул он сурово. – И тот, второй, пусть тоже молится!
Я вздохнул и посмотрел извиняющимся взглядом в сторону Нейшалька.
– Молись, – шепнул я ему, – иначе он нас не впустит.
Он кивнул с мрачным выражением лица, и мы начали молитву ещё раз, произнося её слова почти стройным хором. Привратник некоторое время бурчал нам в такт, но потом я перестал слышать его голос. Я старался чётко проговаривать слова и говорить в меру медленно, чтобы дать ему как можно больше времени. И у меня была скромная надежда, что то, что я делаю, вообще имеет какой-то смысл. Когда мы в третий раз договорили:
и дай нам силы не простить должникам нашим
(мы оба уже немного устали от громкой декламации), привратник захихикал и вместе с нами произнёс слово „Аминь”.
– Теперь хорошо, – сказал он, явно довольный. – Что бы ещё, хмм? Может быть, споёте „Иерусалим, о, неверный Иерусалим”? Очень люблю эту песню.
– Я не буду петь, – прошипел мне Нейшальк почти в самое ухо.
– Могу и спеть, и сплясать, лишь бы меня только впустили, – сказал я безропотно, вновь задирая голову.
– Ну, ладно. Что излишне, то вредит, – проворчал монах. – К тому же, судя по вашим голосам, не особая радость слушать ваше пение.
Он громко охнул, с явно притворным усилием, и, похоже, налёг на ворот, потому что мы услышали громкий скрип. Решётка, преграждающая нам путь в монастырь, дрогнула и начала медленно подниматься.
– Только смотрите за лошадьми, если обожрут нам кусты, то брат Серафим вас за яйца повесит, – строго предупредил нас привратник.
Наконец, мы вошли в Амшилас, и, как и прежде, нас встретил почти пустой двор. Только один из молодых монахов, не обращая на нас внимания, с трудом катил большую бочку, в которой что-то громко хлюпало.
– Ждите, – приказал нам привратник с высоты стены.
Нам не пришлось, однако, долго ждать, потому что вскоре я увидел старшего монаха, который быстрым шагом двигался в нашу сторону. Когда он подошёл, я поклонился ниже, чем привык это делать. Однако в монастыре Амшилас не стоило демонстрировать жёсткую шею и твёрдый позвоночник. Здесь никогда не было известно, кто кем является. Нейшальк не сподобился даже на то, чтобы кивнуть.
–Я Казимир Нейшальк, доктор богословия, профессор императорского университета и магистр тайных знаний, которые вы называете тёмным искусством, – сказал он надменно. – У меня к вам дело неизмеримой важности, но я буду говорить только перед Советом Монастыря. Да, да, я знаю, что двенадцать старых монахов составляют этот совет, и я буду говорить только с ними.
– Чернокнижник требует, чтобы его принял Совет Монастыря? – сказал брат голосом, в котором удивление боролось с негодованием. – Ты с ума сошёл, человече?– добавил он, не отрицая, однако, утверждения Нейшалька о Совете Монастыря, хотя я сам в первый раз слышал о таком учреждении.
– Именно так!
– А если нет? – тихо спросил монах.
– Тогда мои знания умрут вместе со мной, – сказал он, морщась. – Потому что, только предположим, что у меня на пальце отравленный перстень, и мелкой травмы достаточно, чтобы я отправился в путешествие, из которого уже не возвращаются. Вы хотите взять на себя ответственность за это, старик? А может, у меня есть яд в зубе? – спросил он, оборачиваясь в мою сторону. – Я говорю это, Мордимер, чтобы отговорить вас от каких-либо насильственных действий...
– Я не собираюсь ничего предпринимать без ведома и согласия хозяев, – объяснил я спокойно. – Потому что, прежде всего, нам нужна поддержка мудрых братьев.
– Я передам твою просьбу, чародей, – ответил монах после минутного молчания, и я был уверен, что, по крайней мере, он понял истинный смысл моих слов. – Но не стоит надеяться на скорый ответ.
– Я даю вам время до заката, – сказал демонолог сухо. – И это моё последнее слово. Только при условии, что Совет примет меня до захода солнца, я поделюсь знаниями. И знайте, что оно касается, между прочим, того, что вы так тщательно охраняете сотни лет…
Мне всегда казалось, что монастырь Амшилас не является местом, в котором чернокнижники, демонологи и еретики могли требовать чего-либо, кроме ощущения спасительного страдания. Но, видимо, времена менялись, так как седой монах, не спуская глаз с Нейшалька, медленно кивнул.
– Если такова окончательная цена твоих услуг, – ответил он скрипучим голосом, – мы согласимся на неё с полным смирением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
