Старуха была очень быстра. Но не настолько быстра, чтобы остановить кинжал, который я всадил ей под лопатку. Выход из молитвенного спокойствия и разрыв связей с гармонией мира ощущался как удар в самое сердце и разум. Я знал, что женщина в течение короткого мгновения перед смертью поняла, что я стою за её спиной с кинжалом в руке. Но у неё не было времени, чтобы что-то сделать. Лезвие пронзило её сердце, и она умерла практически мгновенно. Ещё несколько мгновений её ноги в высоких кожаных сапогах взрывали траву, а потом она замерла, лёжа в луже крови. Её зашитые глаза неподвижно смотрели в небо, а на морщинистом, как кора старого дерева, лице утвердилось выражение спокойствия. Я вытер кинжал о край куртки и повалился на колени. Из моего носа полилась кровь и смешалась в траве с кровью, текущей из раны старухи.
– Вы справились! – В голосе Нейшалька я услышал изумление и восхищение.
Я с трудом поднял голову. Демонолог стоял у входа в пещеру, и солнце освещало его профиль. Я прищурился, потом сел, глядя в сторону.
– Мне нужно поспать, – сказал я и сам услышал, насколько невнятно звучит мой голос. – Разбуди меня через несколько минут...
* * *
Она сидела рядом со мной, держа за руку. В своей ладони я чувствовал её тонкие холодные пальцы, а когда поднял голову, увидел, что она улыбается. Ленивым движением она отбросила со лба золотые волосы и наклонилась надо мной. Её очерченные в форме миндаля глаза были синими, как горные озёра, освещённые полуденным солнцем...
– Вставайте, вставайте, – нетерпеливо сказала она хриплым голосом Казимира Нейшалька.
Сон исчез, я поднял голову и увидел наклонившегося надо мной демонолога.
– Уже время, - сказал он, и из его рта донёсся гнилостный запах, который сразу доказал мне, что из прекрасного мира снов я вновь попал в эту столь реальную, хотя и несчастливую, юдоль слёз.
– Встаю, – буркнул я в ответ.
Я злился, что он меня разбудил. Однако я знал, что надолго ещё останется в моём сердце память о сладости этих сонных грёз. Как и горечь от осознания того, что эти грёзы останутся только грёзами, ибо я сам выбрал эту, а не иную дорогу.
Я огляделся. Мы по-прежнему были недалеко от пещеры, послужившей колдуну убежищем, но солнце уже прошло по небосводу немалый путь.
– Где труп? – рявкнул я.
– Сбросил его в реку вместе со всем… – Он пожал плечами.
– Сбросил в реку, – повторил я с иронией. – А ты немало потрудился, чтобы убрать её с моих глаз.
– Не медлите, - сказал он, и его голос внезапно потвердел. - Мы должны гнать изо всех сил, чтобы завтра до заката добраться в Амшилас.
Вот, и это была вся его благодарность вашему покорному слуге за спасение его жизни. Ха, может, он был и прав, поскольку его жизнь стоила для меня ровно столько, сколько стоили знания, содержащиеся в его голове.
–Подожди здесь, – приказал я. – Мне ещё нужно кое-что проверить.
Не слушая его всё более горячих протестов, я только вскарабкался в седло (а слово „ вскарабкался ” хорошо отражает ту ловкость, с которой я сел на лошадь) и поскакал обратно в лес, через который не так давно мы убегали от старухи. Ясное дело, я направлялся в сторону дерева, в котором застряла летящая в Нейшалька стрела. Я хотел поближе её рассмотреть, поскольку запомнил её как предмет весьма оригинальный.
Я без труда нашёл дерево, в стволе которого застрял наконечник стрелы. К сожалению, однако, я был не в состоянии его вытащить. Остриё вошло настолько глубоко, что мне пришлось бы трудиться над выдалбливанием ствола вокруг стрелы, так как не думаю, что здесь помогли бы даже клещи. Но и того, что я увидел, мне вполне хватило. Стрела была сделана из чёрного дерева, тщательно отшлифованного и покрытого едва заметными руническими знаками, или, скорее, знаками, которые казались мне рунами. Оперение было сделано из перьев какой-то чёрной птицы, но я не смог определить, какой. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, поскольку я не принадлежал к экспертам в определении видов животных.
Я сломал стрелу у самого ствола и спрятал обломок за пазуху. Тем не менее, не могло ускользнуть от моего внимания, что, когда я дотронулся до чёрного дерева, через мои пальцы пробежала ледяная дрожь. В этой стреле, любезные мои, была сила. Кто-то не только тщательно её вырезал, но и со всей очевидностью напитал магией. Почему старуха решила поохотиться на Нейшалька с помощью этого оружия? Почему она думала, что чёрная руническая стрела лучше всего подходит, чтобы лишить его жизни? Ха, над ответами на эти вопросы я должен серьёзно подумать. А также над тем, что демонолог явно не хотел, чтобы после прихода в сознание я осмотрел мёртвую женщину и её оружие.
* * *
– Он идёт, – сообщил Нейшальк бесцветным голосом.
Я тоже почувствовал приближающуюся к нам тёмную мощь. А, значит, приближалось время второго разговора с Белизариусом. Я покрепче стиснул распятие в руках, и окружающий его серебряный свет добавил мне сил. Демон на этот раз появился так внезапно, словно спрыгнул с ветки дерева. Вот, только что я видел участок вытоптанной травы с растущей на нём молодой берёзкой, а в следующую секунду на этом месте стоит красный рогатый монстр рядом с дымящимся пнём.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
