или кого-либо из Падших, сгрудившихся вокруг Михаила. Там был высокий мыс, и я решила взобраться на него, бесстрашно карабкаясь по отвесной стене. В конце концов, даже если я сорвусь и разобьюсь, это будет не фатально. У меня всё ещё было двадцать четыре часа жизни.
Мне потребовалось около часа, прежде чем я рухнула на выступ скалы, который выходил на океан. Я могла видеть на мили и мили, ни единого падшего ангела в поле зрения, и я почувствовала странное чувство покоя, охватившее меня.
Обратив свой взгляд на дом, я заметила, что Падшие расчистили пляж, вероятно, готовясь к завтрашней битве. Видимо, я должна сделать то же самое. Даже если исход был предсказан заранее, я могла бы что-то изменить.
Я сделаю то, что должна. Убью, если придётся; умру, когда понадобится. Это было не в моей власти.
Я услышала шум крыльев в воздухе и почувствовала, как в моём сердце вспыхнула надежда. Я собиралась поджарить его, вонзиться в него ногтями и разорвать в клочья. Я собиралась столкнуть его с этой скалы, если он осмелится сесть рядом со мной, я была готова…
Появился Азазель, неся Рейчел так же легко, как Михаил нёс меня, и я изо всех сил постаралась не обращать внимания на жгучее разочарование. Конечно же, Михаил не пришёл за мной. Я для него ничто. Он сделал то, что должен был сделать, принёс меня сюда умирать. Его работа была выполнена.
— Можно мне остаться? — спросила Рейчел, освобождаясь от хватки Азазеля.
Я посмотрела на неё, размышляя. Было ясно, что она тоже знала о моей смерти, но ничего не сказала. Она также была самым близким другом, который у меня был.
— Ладно, — неохотно согласилась я.
Не говоря ни слова, Азазель взмыл вверх, и я мгновение ошеломлённо наблюдала за его грацией и красотой. Умрёт ли кто-нибудь из Падших завтра? О, Боже, неужели Михаил умрёт?
Я подавила страх и посмотрела на Рейчел. Её рыжие волосы были завязаны на затылке, и она была одета в белую тренировочную одежду, которая была униформой по умолчанию для армии Падших. Однако на мне всё ещё были капри цвета морской волны из дома на ранчо. Абсурд.
— Полагаю, то ты здесь не для того, чтобы сказать, что есть способ избежать смерти, — язвительно сказала я.
Рейчел покачала головой.
— Я хотела бы этого. Мы с Мартой и Элли рассматривали все возможные способы, но, похоже, нет никакого шанса изменить это.
— Да будет так, — я уставилась на море. — Тогда почему ты здесь? Если ты собираешься попросить меня простить Михаила, то зря тратишь время.
— Простить его за что? За то, что не сказал тебе, что ты умрёшь? Вряд ли это преступление. Что бы ты сделала, если бы знала? Как бы это помогло делу?
Она была практичной, а я была не в настроении для этого.
— Я бы убралась отсюда к чёртовой матери, — сказала я с каменным лицом.
— Ничего хорошего из этого не вышло бы. Ты умрёшь на нашем пляже. Ты не можешь убежать от этого. Если бы ты могла, я бы тебе помогла.
— У меня не было намерения убегать от этого, — к этому времени я была совершенно угрюма и погрязла в этом. — Но, по крайней мере, у меня был бы шанс испытать жизнь. Я хотела… я хотела всего. Я хотела страсти и грандиозных приключений. Я хотела секса, преданности и любви… — мой голос имел раздражающую тенденцию срываться на этом. — А вместо этого я получаю Его Подлую Святость, засранца Архангела Михаила.
— Действительно, — сказала Рейчел. — Твои молитвы были услышаны.
Я резко обернулась и посмотрела на неё.
— Ты шутишь.
Она покачала головой.
— Подумай об этом. Подумай о Михаиле. Подумай о том, что ты знаешь, что есть правда.
Я оттолкнула это знание, всё ещё слишком злая.
— Он был всего лишь занозой в заднице.
— Михаил создан для тебя. По крайней мере, он не пытался убить тебя, как Азазель, когда пришёл за мной. Считай, тебе повезло.
Это меня шокировало.
— Он пытался убить тебя?
— Вместо того чтобы подчиниться пророчеству о том, что мы должны пожениться.
— Не слишком ли это радикально? — сказала я саркастически.
— Ты видела Азазеля. Как ты думаешь?
Я представила себе спокойного, красивого мужчину, который редко покидал Рейчел.
— Полагаю, он передумал.
От её кроткой, загадочной улыбки у меня скрутило живот. Я хотела иметь такую улыбку, когда думала о Михаиле.
— Да, — сказала она и на мгновение, казалось, погрузилась в задумчивость. Затем она снова посмотрела на меня. — Если покушение на убийство не помешало нашей любви, то ты не должна позволять этому мешать тебе и Михаилу. У тебя мало времени, чтобы быть счастливой, Тори.
Я посмотрела на неё.
— Спасибо, что напомнила. Ладно, я прощаю его. Он просто был добр. А теперь уходи и оставь меня в покое.
Я огляделась в поисках Азазеля, но на этот раз его нигде не было видно.
— Я сказала ему, чтобы он дал нам немного времени, — сказала она, правильно прочитав мой взгляд. — Сомневаюсь, что ты хочешь умереть в ярости.
— Знаешь, это должно произойти в разгар ожесточённой битвы. Полагаю, гнев полезен в таких ситуациях.
Она рассмеялась.
— Ты почувствуешь себя лучше, если будешь сражаться бок о бок с ним.
— Михаил — мужчина, который сражается сам по себе. Он может быть гением в военной тактике и неудержим, когда дело доходит до рукопашного боя, но он плохо взаимодействует с другими.
— Думаю, он, вероятно, очень хорошо взаимодействует с тобой.
Я покраснела. Я чувствовала, как горит моя кожа, и моя кожа была такой светлой, что на ней всё было видно.
— По общему признанию, секс был хорошим, — признала я.
Она подняла бровь.
— Только хорошим?
Мне стало жарче.
— Хорошо, отличным. Удивительным. Изумительным. Неземным. Довольна?
— Мы говорим о твоём удовлетворении, а не о моём.
