выдвинуться пока. Сейчас только утро, можно пройтись, посмотреть, что там в лесу твориться.
— Ну если ты считаешь, что надо идти, то идем, — кивнула она, неожиданно просто согласившись.
Я не знаю, как, но Цурико буквально, как магнит, притягивала к себе внимание. Стоило ей появиться на улице, как все взгляды сразу устремились в нашу сторону, отчего мне казалось, что я их физически чувствую. Легче стало лишь когда мы вышли из деревни, перейдя мост, и оказались на другой стороне реки. Будто покинули место радара, где нас уже было не достать.
Правда едва мы вышли из деревни, попав в джунгли, как те будто стали более густыми и темными. Я знаю, что это иллюзия, так как мы с солнечный деревни просто попали в густой лес, где солнце почти не пробивается через кроны, но все же.
— Если верить старосте, обезьяны шли откуда-то спереди, из глубины джунглей. То есть отсюда… — пробормотал я, всматриваясь в бесконечную зелень. — Видишь что-нибудь?
— Нет, — ответила она слегка недовольно. — Пройдем глубже может?
— Давай.
Продвинуться глубже проблем не составило, так как здесь шла хорошо вытоптанная, петляющая между толстых деревьев дорога, которая шла параллельно нашему направлению. Мы даже немного расслабились на время, естественно не теряя бдительности.
— Что скажешь? — спросила Цурико, когда мы шли по дороге.
— О чем именно? — задал я встречный вопрос. — О деревне?
— Да обо всем. Об этом месте, о старосте, о людях.
— Ну… протянул, — я бросил взгляд по сторонам. — Люди как люди. Но ты их знатно бесишь, хочу сказать. Без тебя ко мне отношение совершенно другое, хотя староста, конечно, такой себе.
— Считает себя едва ли не богом на земле, — фыркнула она. — Думает, что достоин куда большего, чем править этой несчастной деревней, раз уровня Священного Роста. Придурок… А че с ним обсуждали?
— Да кое-что уточнил по поводу нашей охоты, — ответил я неопределенно. — Кстати, а твои родители где-то в деревне живут ведь?
— А куда они должны деться? Да, живут. К сожалению.
— Заходить не будешь?
— Ты издеваешься? Я для кого все рассказывала, что они ублюдки еще те, считающие меня не больше, чем скотиной?! — тут же вспылила она.
— Да я просто спросил, — мало ли, вдруг там как в фильмах: сначала ненавидят, а потом ребенок возвращается домой и вдруг все ни с того, ни с сего меняют к нему отношения на теплые, нередко материнские. — Вдруг встретиться с ними хочешь.
— Если только на похоронах, — фыркнула Цурико. — Особенно с отцом. Помню, в свое время он пытался заставить расти мой уровень быстрее и посадил на муравейник.
— Муравейник? — не понял я.
— Да, посчитал, что муравье своими укусами закалят мою волю и передадут свою Ци. Тебе рассказать, каково это потом мучиться неделю с задницей, которая горит огнем, да и еще и муравьи потом целый день лезут отовсюду из тела?
— Да не, не надо, я представляю, — поморщился я. — Твой батя еще больший мудак, чем мой.
— А каким был твое отец? — посмотрела она на меня.
— Мертвым.
— Хотела бы, чтобы мой батя был бы таким же. Твой тоже был ублюдком?
— Полным.
Я не стал говорить, что именно благодаря тому, что он ублюдок, родился я, но погибла моя мать, посчитав это лишним.
— Мой так хотел парня, что долгое время не признавал меня девушкой, — недовольно поведала мне Цурико. — Поил всякой дрянью, наряжал парнем, не позволял играть с другими девчонками.
Иногда родители делают интересные вещи во благо своих детей. Или ради самих себя, но просто в этом не признаются. Но это была не самая дичь, которую мне довелось услышать о любящих родителях.
Тем временем дорога начинала уходить в бок, и нам пришилось сойти с нее. Здесь в ход пошел уже меч: джунгли здесь были настолько густыми, что иначе, как с прорубанием было не пройти. Все здесь буквально переплеталось между собой, как паутина или какая-нибудь вата, из-за чего пройти как-то иначе иногда было невозможно.
Мы бродили по лесу около двух часов, исследуя склон холма, но так и не нашли ни единого следа мелких разбойников-людоедов.
— Вы хоть знаете, на кого мы охотимся? — просил я.
— Бабуин красноносый, — кивнула она, глядя наверх. — Такая достаточно крупная тварь примерно где-то по пояс тебе. Обычно они держатся стаями, и иногда сбиваются в такие крупные группы, что могут вполне нападать и на людей. И в этот момент среди них могут начать встречаться демонические бабуины. Подсади.
— Зачем?
Цурико косо посмотрела на меня.
— На дерево хочу забраться, зачем мне еще просить?
Пришлось помочь ей забраться наверх, подсадив хотя она могла сделать это и самостоятельно.
— Ты говоришь, что среди них могут начать появляться и демонические бабуины. А каким образом?
— Они обычно передвигаются и редко сидят на месте. Но бывает, что находят месте, где вдруг и оседают. Хрен знают, почему, из-за близости доступной добычи и самого места, может концентрация Ци там повыше, но самое вероятное — у них появляется демоническое животное. Чаще всего именно из-за него они оседают на одном месте и начинаю захватывать территорию вокруг.
— Короче, точно неизвестно, — кивнул я. — Ну как, че есть?
— А ты куда-то торопишься? — фыркнула она.
— Да, хотел заглянуть в одно место.
— Че за место?
— Да отсюда по дороге дальше, насколько я знаю, есть разрушенный комплекс храмов. Хочу глянуть, че там осталось.
— Да ничего не осталось, если он около дороги находится. Там его по камням наверное уже растащили.
— Ну вот и хочу посмотреть.
— Ага, ну удачи, че. Юнксу, короче смотри, пройди еще вверх по склону немного.
— Верх?
— Да. Пройди.
— А ты?
— Ты блин сделай че тебя просят, а потом уже о других беспокойся, — раздраженно ответила Цурико.
Пришлось сделать, как она просит, пройдя выше по склону. И очень скоро я понял, что она заметила. Метров через сто я обнаружил небольшой участок леса, где вся трава была вытоптана, будто здесь кто-то недавно встал на привал. Причем некоторые места выглядели вполне себе как гнезда, в которых можно было ночевать.
Не знаю, как Цурико разглядела это места
