свои наступательные вооружения в непосредственной близости от Центральной Европы и важных торговых развязок, таких как пролив Босфор»[441].
И, безусловно, поражение власти, как и в большинстве других «цветных революций», являлось результатом собственного безволия, боязни применить силу, принятия правил игры, предложенных противником. Удивительно, что из Майдана № 1 президент Украины не извлек никаких уроков. Стоило ли тогда критиковать Леонида Кучму за неприменение силы в 2004 году, чтобы через 10 лет вести себя в худшей версии кучмовского поведения? В.Ф. Янукович в этом смысле представляет уникальный случай государственного руководителя, дважды потерявшего власть по одной и той же сценарной технологической схеме.
Украинские сектанты
В фокусе атак на постмайданной Украине оказалось Русское православие. Приходили одно за другим сообщения о вторжении экстремистов в православные храмы, гонениях на священнослужителей. Случайны ли эти нападения? Председатель Службы безопасности Украины (СБУ) Валентин Наливайченко как-то заявил, что идеология России в «гибридной войне» против Украины — «православный фундаментализм». Фактически был повторен тезис о православии как о главном (после низвержения коммунизма) враге Запада. «Они, — пояснил глава СБУ, — вырастили целое поколение российских военных, которые уверены, что на территории Украины нужно уничтожать украинцев — тех, которые имеют другое мнение и образ жизни, чем в их профашистском и евразийском воображении. Опасность в том, что это исповедуется как новая волна православия — православный фундаментализм».
Использование маркера «православный фундаментализм» также один из приемов когнитивных манипуляций. Понятие «фундаментализм» в информационных потоках последних лет было жестко привязано к исламу. Исламский фундаментализм преподносился, в свою очередь, фактически как синоним терроризма. Соответственно, появление понятия «православный фундаментализм» подразумевало его связь с террористической практикой. По сути, православию, как ранее исламу, предъявлено обвинение в том, что оно является идеологией терроризма.
А что с другой стороны? Что в религиозном плане представляет собой элита майданной Украины? Широкая инкорпорированность в нее представителей различных религиозных сект и меньшинств общеизвестна. Сформирован пул некого «квазирелигиозного интернационала». Можно дать и более жесткое определение — «сатанизм».
Особого внимания заслуживает возросшая популярность на Украине неоязыческого движения «РУН-веры». По сути, оно и является идеологическим знаменем нового украинского национализма. Точно так же в свое время арийское неоязычество использовалось в нацистской Германии. Официально в качестве идеологии Третьего рейха оно никогда не провозглашалось. Но фактически именно на основе неоязычества осуществлялось новое идеологическое строительство, прежде всего в отношении немецкой молодежи.
Символы, которые сегодня используют украинские нацисты: «черное солнце», «кельтский крест», «свастика», «волчий крюк», «мертвая голова» и т. п., — использовались и немецкими нацистами. Обращение к ним выводило на оккультную доктрину нацизма, связанную с культом смерти и идеологией избранной расы. Не об этом ли идет речь и сегодня, через десятки лет после ликвидации гимм-леровской «Ананербе»?
Проблема самоопределения русских регионов Украины: общая характеристика ситуации
Государственный переворот 2014 года на Украине перечеркнул то, что называется общественным договором, подорвал легитимность украинской государственности. Попытаемся разобраться, имелись ли правовые основания у регионов России, прежде всего у Крыма и Севастополя, оказавшихся в той ситуации в составе России, на самоопределение.
Украина как государство возникла исторически в результате соответствующих политических решений сначала Центральной Рады, а затем органов советской власти, а не органического процесса государственного оформления сформировавшейся культурной общности. До 2014 года на Украине сохранялось разделение на несколько регионально распределенных культурных идентичностей. Крупнейшие из них условно поименовывались так: «русская» (17,3 % — по этническому самоопределению, 29,6 % — по родному языку), «малоросская» и «западенская». Другие — менее численно представленные: «русинская», «крымскотатарская», «молдавская», «белорусская», «болгарская», «венгерская», «румынская», «польская», «греческая», «еврейская», «армянская». Существовали также надэтнические идентификаторы: «украинско-гражданский», «европейский» и по сей день «советский» (последний — до 8 % населения Украины). Надэтнические идентичности являлись для Украины важным способом разрешения конфликта идентификационного самоопределения детей от смешанных браков. Основная конфликтная оппозиция, которая была тогда на Украине: «западенцы» — «русские».
Распад украинского государства — по сценарию либо отделения «русских регионов» при политическом доминировании украинского Запада, либо отделения «западен-ских регионов» при политическом доминировании украинского Востока — прогнозировался фактически с самого начала существования «незалежной Украины». Одним из значимых обстоятельств того, что распад не произошел, являлась унитаристская Конституция Украины. Однако конституционный кризис на Украине устранил сдерживающий правовой фактор украинской политической дезинтеграции. Классификация произошедших событий в качестве государственного переворота дезавуировала действие украинской Конституции. Эта ситуация дала регионам отсутствовавшую прежде и, по-видимому, ограниченную во времени возможность реализации идеи самоопределения.
Украинские регионы были разнородны не только по культурной идентификации, но и по степени экономической развитости. Промышленность и сырьевые ресурсы сосредоточивались на Востоке страны. Юг традиционно связывался с природно-релаксационными туристскими потенциалами. Эти регионы являлись экономическими донорами Украины и фактически кормили остальную страну. Украинский Запад какими-либо значимыми экономическими ресурсами не обладал и находился, по сути, на иждивенческом положении по отношению к Востоку. Соответственно, для регионов Востока и Юга выход из состава Украины, как снятие донорских обременений, являлся объективно желаем. Его желательность при установившемся политическом доминировании Запада Украины еще более возрастала. Наиболее ориентированным на выход из состава Украины и установление российской юрисдикции из всех украинских регионов традиционно считался Крым. Это определялось наивысшей по украинским регионам долей русского населения — 58,3 %. Крым — единственный регион Украины, который имел статус автономной республики. Именно в Крыму наиболее определенно артикулировались пророссийские устремления.
Конституционные препятствия для самоопределения Крыма
Действовавшая на Украине Конституция в модификациях 2004 и 2010 годов блокировала любые легальные возможности региональной дезинтеграции. Статья 2 определяет Украину как унитарное государство. Подчеркивалась ее целостность и неприкосновенность в пределах установленной границы. Статья 4 устанавливает единое украинское гражданство. Этим установлением, в частности, упразднялось существовавшее ранее гражданство Республики Крым. Пресекалась и возможность центробежного сценария через развитие региональных форм гражданственности. Статья 8 заявляет высшую юридическую силу Конституции Украины. Указывается, что все законы и нормативно-правовые акты на Украине принимаются на основе украинской Конституции и должны находиться в соответствии с ней. Это означало применительно к Крыму производность и непротиворечивость крымской Конституции от Конституции Украины.
По Конституции Украины государственный язык один — украинский (ст. 10), а не множество, как в России. Русский язык определяется языком национального меньшинства. Придание ему при В.Ф. Януковиче статуса регионального языка находится в той же парадигме отказа ему в праве на общегосударственное позиционирование. Уже после Евромайдана, как известно, новые украинские власти лишили русский язык и его регионального статуса.
Статья 17 Конституции Украины рассматривает защиту территориальной целостности страны в качестве «важнейшей функции государства» и «дела всего украинского народа». Непосредственно защита территориальной целостности возлагается на Вооруженные силы
