– Да, ты не уйдешь. Ты останешься со мной до гробовой доски. Даже после смерти ты будешь моей. Я же обещал тебе, Наталья. А я всегда держу свои обещания. В отличие от твоего мальчишки. Он предаст тебя, не сомневайся. Он станет причиной твоей погибели.
– Он не такой…
– Много ты знаешь о людях, девочка? – Граф аккуратно приладил последний камень, отступил на шаг, любуясь плодами своих трудов. – Я прожил жизнь в три раза длиннее твоей. Я знаю, как все будет. Он предаст тебя. Мне достаточно пообещать ему что-то такое, от чего он не сможет отказаться. – Он присел на корточки потрогал каменное дно колодца. – Вода подсачивается. Чувствуешь?
Она чувствовала – ее платье уже пропиталось холодной водой. Если он не заберет ее из колодца, она непременно простудится. Но он ведь заберет! Он не сможет оставить ее здесь. Она усвоила урок!
– Я все сделаю! – Впервые за всю их семейную жизнь Наталья первой дотронулась до мужа, вцепилась руками в его запястье. – Умоляю…
– Ты все сделаешь. – Он разжал ее пальцы, взялся за свисающую сверху веревочную лестницу, крикнул что-то на непонятном языке. – Ты сделаешь все, что я велю, потому что в этом теперь твое предназначение…
Время остановилось. Здесь, в медленно, капля за каплей, наполняющемся водой каменном мешке, время не значило ничего. Здесь царствовали страх, холод и голод. Отныне они одни стали ее любовниками. А там, в светлом, пронизанном солнечными лучами мире, наверное, все было по-другому, но в этот мир ее не пускали тяжелая колодезная цепь и груз собственных прегрешений. Оставленная графом свеча уже давно догорела, и ее подземный мир погрузился во тьму, полную странных звуков, шепота и журчания воды.
Когда серый клочок неба сделался черным, к колодцу прокралась верная Малуша.
– Хозяйка? – Ее голос бился о каменные стены, дробился на сотни мелких осколков. – Хозяйка, ты там?
– Малуша! – Наталья вскочила на ноги, загремела цепь. – Малуша, как хорошо, что ты пришла!
– Он мне разрешил. Он сказал, что тебе там скучно и страшно. Тебе страшно, хозяйка?
– Мне страшно! Мне очень страшно! Малуша, позови кого-нибудь, только не из дома, а из деревни! Расскажи, что я тут, в колодце!
– Не могу, – в голосе Малуши теперь слышались слезы. – Они смотрят за мной, эти супостаты, люди барина. Ходят всюду, мне велено только разговаривать.
Только разговаривать… Здесь, под землей, слышать знакомый голос – это уже счастье.
– Поговори со мной, Малуша! Спой мне колыбельную…
Колыбельные у Малуши разные, но самая любимая про маленькую рыбку, которая хочет на небо. Это про нее – Наталью. Это она маленькая рыбка, которая хочет на небо. Хоть куда-нибудь, только бы подальше от колодца…
Колыбельная утянула ее в сон, зыбкий, как озеро в ветреный день, и такой же холодный. Во сне она была серебряной рыбкой, смелой и беззаботной…
Сон схлынул, оставляя после себя холод и озерную воду. Вода доходила до лодыжек и неуклонно прибывала…
Теперь с миром Наталью связывал лишь голос Малуши, теперь только ее колыбельная позволяла ей на какое-то время забыть про страх и холод, дарила сны, в которых она была счастлива, в которых она была с Андреем.
Андрей вернется и спасет ее. Он не малоумная Малуша, ему нельзя запретить выходить из поместья. Он сильный и смелый, он обещал отдать за нее жизнь…
Рыбка приплыла из ее сна, маленькая, юркая, нырнула под ладонь, царапнула кожу острым плавником. Эта рыбка была почти такой же, как та, с медальона. Только она была живой. Наверное, заплыла по трубе из озера. Или примерещилась… Наталья совсем потерялась в этом застывшем подземном мире, явь от грез отличала с трудом. Раньше ее мучили голод и холод, но теперь голод прошел, а с холодом она почти свыклась. Разглядывала в сумраке свои загрубевшие, покрывшиеся цыпками руки, и думала, что совсем скоро они превратятся в рыбьи плавники, острые и колючие. И когда-нибудь она утащит своего мучителя на дно, проткнет плавником его тощее горло…
Он пришел к ней только однажды. Наталья уже не разделяла, где явь, а где забытье. Сил не было даже на то, чтобы ответить Малуше, когда та спрашивала, жива ли она еще. Может, жива, а может, умерла и попала в ад. Ее ад – это холод и вода, а не огонь. Каждому свое…
– Ты меня слышишь? – Сиплый голос выдернул ее из забытья, заставил пошевелиться. Рыбка, притаившаяся в складках платья, беспокойно забила хвостом. Рыбка тоже ненавидела этот голос. – Я знаю, ты еще жива. Ты не можешь умереть, пока он не придет! Он придет, любовь моя! Уже скоро. Он придет, чтобы убить тебя. Ты думаешь – это муки? Нет, самое страшное еще впереди. Разочароваться в любимом человеке – что может быть страшнее! Да, любовь моя?
Она не ответила, у нее не было ни сил, ни голоса. Рыбка металась по дну колодца маленькой серебряной молнией. Только у нее одной были силы…
Ее сон был сладок, несмотря на холод. Ей снился Андрей, во сне она слышала его голос.
– …Вы по-прежнему настаиваете, чтобы это сделал я? – Здесь, в каменном мешке, ее слух обострился.
– Ну, любезный Андрей Дмитриевич, мы ведь с вами уже все обсудили! – Граф говорил тихо, но Наталья слышала каждое сказанное им слово.
Сон переставал быть сном, прорастал в явь. Наталья попыталась закричать, но вечность, проведенная в колодце, лишила ее голоса. Слабый хрип слился с журчанием воды. Рыбка сочувственно ткнулась ей в ладонь.
– Вы обещали, что сделаете это. Согласитесь, цена велика. Никогда раньше я не был так щедр.
– Только и всего? Я должен привести механизм в движение, и все закончится?
– Только и всего. Конечно, если не считать той круглой суммы, которую вы получите за свое молчание. Вы ведь клянетесь, что о том, что я сделал, не узнает ни единая живая душа?
– Даю слово.
– Мне этого достаточно. Я останусь здесь, буду наблюдать, а вы… Вы, Андрей Дмитриевич, идите к фонтану, откройте наконец заглушку. Мне уже не терпится…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
