заметив изменившиеся глаза Сенатора, застыл на месте.
– Да, я из тех, кого вы называете деструкторами, – подтвердил Сенатор новым голосом, не похожим на прежний.
Борланд поудобнее перехватил автомат, нервно облизывая губы.
– Ты держишь нас?!
– Нет, не держу.
– Почему же я не стреляю в тебя?!
Сенатор посмотрел на него почти ласково:
– Ты сам не хочешь стрелять.
Борланд чуть повел автоматом, затем опустил его. Марк очень медленно вздохнул, надеясь, что сейчас из-за спинок кресел вынырнут разодетые в карнавальные наряды счастливые люди и крикнут: «Сюрприз!» – но чуда не произошло.
– Ты не похож на деструктора, – сказал Марк, не найдя других слов.
– Все немного не так, – голос у Сенатора был уже обычный, но Марк от этого чувствовать себя лучше не стал. – Это они не похожи на меня. Понимаешь? Они не похожи.
– Нет, – ответил Марк. – Не понимаю.
Борланд вернулся туда же, где сидел раньше. Упав в кресло и чуть не сломав его, он положил «Грозу» на колени, глядя на Сенатора как на опасного преступника. Ему стало немного лучше, когда Марк сел рядом с ним.
Новоявленный деструктор к их компании не присоединился.
– Выслушайте меня, – Сенатор блеснул глазами. – Как бы вам ни казалось необычным то, что вы видите в Зоне, все обстоит на порядок удивительнее. И для вас, и для нас.
– Для кого это «для нас»? – спросил Марк.
– Для моего народа.
Борланд замахал руками:
– Валяйте, ребята! Я готов к новой порции свежих сенсаций. Жаль, Эльф не оставил мне сигарет. Сейчас было бы самое время пуститься во все тяжкие.
– Для вас не станет новостью, что вы не одни во Вселенной, – сказал Сенатор. – Для нас же это было настоящим потрясением. Узнать, что совсем рядом… Мы поняли, что можем добраться до этой планеты и заселить ее. Не считайте это актом агрессии. Это присуще всем существам. Вы прекрасно знаете, что вы сами, обнаружив новую землю, постарались бы колонизировать ее.
Марк слушал Сенатора в полном спокойствии. Самые его безумные теории обретали подтверждение.
– Мы очень похожи на вас, – с грустью продолжал Сенатор. – Вы можете не верить, но мы обошли вас в развитии всего на какие-нибудь два-три земных поколения. Быть может, уже скоро вы нас не только догоните, но и обгоните. План был хорош. Были отобраны лучшие представители нашей цивилизации. По силе воли, по знаниям, по одухотворенности. В их число попал и я, один из заурядных представителей новой элиты. Каждый из нас в совершенстве освоил вашу историю, политическую структуру и психологию. У нас имелась обширная база знаний, накопленная вами за последние тысячелетия. Мы обладали ментальной силой, телепатией и почти полным набором всех тех качеств, которые в настоящее время в большинстве своем утрачены вами и переведены в категорию паранормальных явлений. Мы слились в одну общую мыслящую формацию. Мы стали Пьедесталом.
Деструктор устремил вдаль взор своих зеленых глаз.
– Наши физические оболочки растворились в Пьедестале, – продолжил он. – Это было необходимо, чтобы пройти через подпространственный коридор. И мы переместились, возложив надежду на всю мудрость и благородство, скрытые в нас и ставшие внутренним стержнем Пьедестала. Мы выбрали Чернобыль, как наименее посещаемое место. Кроме того, условия нашего существования почти равны вашим, но не идентичны. Нам необходим живительный эфир, который для вас губителен. То, что вы называете радиацией.
Сенатор грустно вздохнул.
– Но что-то пошло не так. Мне неизвестно, что в этой катастрофе стало причиной, а что следствием. Я знаю лишь, что Пьедестал выпал из подпространственной дыры не там, где должен был, а в сотне метров от заданной точки – Четвертого энергоблока. Он был выбран нами как наиболее подходящая стартовая позиция, в которой мы могли вновь обрести наши физические тела и почувствовать себя как дома. И я знаю, что произошел взрыв. Либо мы ошиблись в расчетах, либо сущность Пьедестала оказалась катализатором, повлекшим за собой детонацию ваших собственных взрывоопасных материалов на ЧАЭС. А может, были и другие причины. Это не меняет факта: именно так возникла Зона. После переброски Пьедестал оказался поврежден. Он разделился на две части, одна из которых осела в глубинах подземелий реактора. Вторую часть нашел ты, Марк. Наше положение оказалось ужасным. Запертые в Пьедестале, вдали от дома, неспособные вернуть себе утраченный фрагмент нашей сущности, мы были обречены на вечные страдания. Каждый атом Пьедестала является его неотъемлемой частью, без которой тот теряет стабильность. «Черный Кристалл» содержит в себе утраченную волю, силу и могущество нашего народа. Силу Пьедестала.
– Но из-за чего конкретно появилась Зона? – не выдержав, спросил Марк, с волнением слушавший рассказ.
– Мой друг, – сказал Сенатор с горечью, – я не знаю. Никто не знает. Зона не была запланирована нами. Она такая же огромная аномалия для нашего мира, как и для вашего. Зона стала жестоким уроком всем нам. Она яркий пример того, что может случиться при смешении двух цивилизаций, даже очень похожих. Но Пьедестал отказался покориться судьбе. Мы сумели заморозить себя в пространстве и времени вместе с огромным участком вашей территории. Мы отгородились куполом. Это произошло в тот же момент, в который образовалась Зона. Нам удалось спасти себя от Зоны, раскинувшейся к югу.
– Почему Зона вытянута с севера на юг? – спросил Борланд.
– Мы не знаем. Разумеется, всем Пьедесталом мы анализировали Зону, но так и не поняли всех ее свойств. Однако нам удалось установить, что ее направленность связана с магнитным полем Земли.
Сенатор помолчал и вновь заговорил:
– Мы надеялись, что наш народ придет к нам на помощь. Купол был запрограммирован на деактивацию по нашему сигналу или сигналу нашего народа. В основу его материала легли наши благородные помыслы и энергия созидания. В то время мы еще оставались на нравственной высоте. Именно поэтому Заслон воспринял музыку как сигнал от нас. Это было чудесно, Марк.
Сенатор снова погрустнел:
– Но нас никто не стал искать. И мы утратили все наше благородство. Клетка способна совершать жестокие превращения с теми, кто в нее заключен. Мы решились на безумный шаг – вырваться из Пьедестала самостоятельно, в том виде, в каком мы остались, хотя наши сознания и личности были неполными из-за того, что от Пьедестала был отколот ничтожно малый фрагмент, а также потому, что наша злость повлияла на наше новое физическое воплощение. Те, кто выходил из Пьедестала, оказывались отвратительными, мерзкими созданиями. Помесью со зверями, не существующими ни в какой точке мира. Утратившими разум, но сохранившими инстинкты хищников. Со щупальцами на лицах, с когтями на пальцах. Мы, считавшие себя пиком духовности и эволюции, стали теми, кого
