механизма. Другие части крана валялись на дне ямы, разбитые на множество кусков. Будка оператора накренилась, через смотровую щель был виден проржавевший пульт.
Пьедестал был здесь, в каких-то двадцати метрах от Эльфа. Не веря своим глазам, заплывшим и не похожим на человеческие, сталкер заковылял к нему, сохраняя улыбку на обожженном лице. Он вытянул перед собой «Кристалл».
– Далеко собрался? – спросил кто-то сзади.
Эльф все еще мог слышать. Он вздрогнул и обернулся. И увидел самого обыкновенного человека в сером плаще.
Тут же забыв о Сенаторе, Эльф снова шагнул к Пьедесталу, но сильный звон в голове заставил его остановиться.
– Отдай мне «Кристалл», – сказал кто-то спокойным голосом.
– Я… да, да, сейчас, – послышался новый голос, и Эльф понял, что это говорит он сам.
– Иди ко мне!
Это был Пьедестал. Он звал Эльфа, и его зов был намного сильнее влияния Сенатора.
Деструктор повторил приказ, но Эльф ему больше не внимал.
Эльф был почти счастлив. Голос Пьедестала был так сладок.
Сенатор медленно шел за ним, не делая больше попыток остановить сталкера. Он смотрел на Пьедестал, который пока что полностью его игнорировал. «Черный Кристалл» чувствовал близость родственной массы.
Человек добрел до величественного Пьедестала, вознесшегося на пятнадцать метров над дном кратера. Всемогущий камень, который, вне всякого сомнения, существовал для исполнения заветного желания Эльфа, был почти копией «Черного Кристалла».
Путь был тяжел, но стоил того.
Эльф протянул дрожащую руку с «Кристаллом» к Пьедесталу, и оба камня, огромный и маленький, завибрировали в унисон.
– Твой путь завершен! – торжественно прозвучал глас Пьедестала в голове Эльфа.
Сенатор встал рядом с человеком.
– Твой путь завершен, – повторил он.
– Мой путь завершен, – пролепетал Эльф.
Еще несколько сантиметров, и «Кристалл» соприкоснется с Пьедесталом.
Но что-то было не так. Что-то было неправильно.
«Это не я должен исполнять желания Пьедестала. Это он должен исполнять мои!»
Губы человека затряслись.
– Ддай… – выдавил он и тут же зашелся хриплым кашлем.
Сенатор, чуть прикрыв глаза, наблюдал за тем, как Эльф согнулся, откашливаясь. Затем человек снова выпрямился. Его тело доживало последние мгновения.
– Дай мне…
Пьедестал мысленно надавил на Эльфа, причинив ему боль. Человек скривился, приложил горячий «Кристалл» к лицу и немного пришел в себя. Он больше не повиновался чужой воле. Его самое заветное желание наконец всплыло в угасающем сознании. Эльф поднял почти ничего уже не видящие глаза к Пьедесталу.
– Дай мне уважение! – прокричал он, надорвав горло и искрошив все зубы в мелкую пыль.
Пьедестал бездействовал несколько секунд. Затем он засветился мягким, словно неоновым, свечением. Оно обдало Эльфа, на миг пронизав все его тело насквозь, и исчезло.
Эльф, ничего не понимая, смотрел на Пьедестал. Лицо его налилось кровью. Рвущийся крик замер в самом начале. Сталкер схватился руками за горло.
– Уважение – это когда тебя никто не контролирует, – сказал Сенатор, подхватывая на лету «Черный Кристалл», выпавший из слабеющих пальцев Эльфа.
Эльф повалился на спину и затрясся в агонии.
Желание всей его жизни было воспринято Пьедесталом буквально. Чужеродный камень проявил к нему уважение и снял с человека свою волю, вернув ему самого себя, вместе со всеми ощущениями. Ожоги от вплавившегося в кожу костюма, ушибы, растяжения, вывихи и переломы, лучевая болезнь – все навалилось на Эльфа одновременно. Он смог издать только сиплый звук, поскольку кричать уже не мог. Через несколько секунд болевой шок сменился полной бесчувственностью. Человек скончался.
Пьедестал блеснул искрами, пробежавшими снизу вверх по его поверхности, и снова потух.
Сенатор смотрел на него счастливыми глазами. Он вернулся туда, откуда пришел в этот мир. Там, в глубинах Пьедестала, хранилось все, что ему дорого. Глядя на вновь обретенную семью, деструктор хотел плакать от радости.
– Ты вернулся, – прозвучал глас Пьедестала.
Сенатор любовался Пьедесталом, немного сожалея, что на этой планете никто, кроме него, не способен должным образом оценить красоту и совершенство чудесного камня.
– Да, – сказал он.
Пьедестал снова сверкнул, на этот раз вместе с «Черным Кристаллом» в руке Сенатора.
– Дай мне его, – приказал Пьедестал.
Сенатор изучающе оглядел «Кристалл». Камень был недостающей частью Пьедестала. Камень был и частью его самого.
Он закрыл глаза, наслаждаясь чувством полного исцеления. «Кристалл» передал ему остаток его сущности, сделав Сенатора полностью самостоятельным и независимым.
Пьедестал почувствовал это.
– Дай мне его, – повторил он.
Сенатор посмотрел на Пьедестал новым взглядом. Человеческим взглядом.
– Нет, – сказал он.
– Дай мне его! – прогремел Пьедестал так, что задрожали стены.
Сенатор покачал головой:
– Это не должно случиться. Это не наш мир.
– Ты один из нас! Ты должен подчиниться общему решению!
– Я был одним из вас, – произнес Сенатор, перекладывая «Кристалл» в другую руку и неотрывно следя за ним взглядом. – Но не теперь.
Пьедестал впал в ярость. Воздух стал быстро нагреваться. Стены саркофага над реактором задрожали.
– Тогда ты умрешь, – прозвучал вердикт.
Сенатор посмотрел на Пьедестал с состраданием.
– Ты должен выполнить мое желание, – сказал он.
Пьедестал покачнулся.
– Я вышел из тебя, – продолжал Сенатор. – Я вышел в Зону. И вернулся обратно, пользуясь только теми возможностями, что есть у людей. Тех самых людей, чьи желания ты вызвался выполнить в обмен на то, что они придут к тебе. Я пришел. Ты должен выполнить мое желание.
Потоки ледяного ветра обдали Сенатора. Пьедестал неистовствовал.
– Что ты хочешь? – спросил он в состоянии, которое было сравнимо лишь с тотальным бешенством целой цивилизации.
Сенатор чуть улыбнулся:
– Открой проход по требуемым координатам. На заданное время. Больше мне ничего от тебя не нужно.
Пьедестал затрясся уже вполне ощутимо. Сенатор мысленно дал ему необходимые указания. Продолжая улыбаться, он повернулся и пошел прочь от Пьедестала, который ревел так, что саркофаг чуть не обвалился. Но Пьедесталу уже не суждено было вернуть себе полное могущество. «Черный Кристалл» отдалялся от него по мере того, как Сенатор мягко ступал по дрожащему полу, двигаясь к центру энергоблока. Его собственный народ больше не имел над ним власти.
Он дошел до очередного коридора, когда потолок над ним обрушился. Завернув за угол, Сенатор успел разминуться с обломками.
Он шел и думал о том, что все люди должны понять: чтобы заветные желания исполнились, нужно приложить собственные усилия.
Сенатор добрался до центрального кратера. Вот она, исходная точка чернобыльской трагедии. Ненависть Пьедестала заново превратила все в раскаленную печь. Этого было недостаточно, чтобы расширить масштабы катастрофы. Но Пьедестал сыграл злую шутку сам с собой.
От гнева Пьедестала, не сумевшего уничтожить Сенатора, расплавился графит. Остатки тех самых охлаждающих стержней, что не смогли предотвратить взрыв, так как вместо обязательного минимума – пятнадцати штук – были активированы всего два. Часть стержней
