Ведьма упала с постамента и пропала из виду. Я бросился на пол и встал уже с «вулфом» в руке. Бат опустился на колено и подобрал карабин. Нэтч схватила Неро Лоринга и оттащила его от постамента, а Джитт бросилась к компьютеру. Внезапно рядом с ней что-то мелькнуло, и Джитт отлетела в сторону, опрокинув Нэтч вместе с Лорингом.
Ведьма вернулась в своем подлинном обличье. Поверх ее настоящего лица все еще была маска Нерис, но бледная кожа натянулась, и сквозь нее просвечивало зеленое. Кожа рук превратилась в мертвенно-бледные перчатки, заканчивавшиеся на запястьях рваными краями.
Острые черные когти проткнули кожу на кончиках пальцев и поблескивали каплями яда.
Скользя вперед, она выползла из шкуры, которую носила в облике подменыша. Черный язык, раздвоенный как у змеи, облизывал красные губы Нерис. От горла по груди, почти человеческой, и животу, вдоль всех двадцати футов змеевидного тела шли желтые чешуйки цвета старой слоновой кости. Зеленые чешуйки защищали руки и плечи. Она смигнула мембраны, изображавшие прежние глаза Нерис, и я увидел эллиптические зрачки с янтарной радужкой.
– Мне больше не нужен этот обман! Пришествие моего повелителя близко!
Мы с Батом открыли огонь одновременно, но он выпустил полный магазин быстрее, чем я. Дуплексные пули прочертили линию через торс Ведьмы, от того места, где полагалось быть левому бедру, до правого плеча. Мои пять выстрелов пришлись в горло и голову, раскроив маску человеческого лица.
Ведьма упала с постамента и на мгновение пропала из глаз, но тут же поднялась снова. Я видел разбитые чешуйки там, куда угодили пули Вата, но они на глазах заживали.
– Вам меня не убить! Ваше оружие слишком слабо!
Я непобедима!
Позади меня захохотал Неро Леринг, а Бат, Нэтч и Джитт сосредоточили огонь на Ведьме. Пули отскакивали от ее головы и груди, дробя стекла за ее спиной.
Буря ворвалась в разбитые окна и хлестнула ее по лицу черными волосами, которые она носила, когда притворялась человеком. Крупные осколки мокрого стекла, кувыркаясь, пропадали в ночи. Я вспрыгнул на постамент и вывернул карабин из мертвых пальцев Марит. Вода струилась по спине Ведьмы, сбегала по чешуе, и капли отлетали от нее, как и пули.
Хохот Лоринга пробивался сквозь раскаты грома, и казалось, ранил ее сильнее, чем наши выстрелы. Свернувшись у основания разбитого окна, Ведьма зашипела и уже готова была броситься на него, но потом повернула голову и взглянула на меня. Ее руки дернулись, и она устремилась ко мне.
Ведьма двигалась быстро, но пол был усеян мокрым стеклом, и кольцам ее змеиного тела не за что было зацепиться. Она сделала выпад, и сила отдачи наполовину выбросила ее за окно. Растопыренные когти прошли мимо меня и сквозь пластиковую облицовку вонзились в плиту постамента.
Она взглянула на меня снизу вверх, змеиным языком смахнула с лица остатки человеческой кожи и, подтягивая себя руками, угрожающе прошипела:
– Это еще не конец!
Зеленое змеиное кольцо появилось над краем окна, но Джитт очередью из карабина сбросила его в ночь, – Конец.
Я спрыгнул с постамента, и он, освобожденный от моей тяжести, медленно пополз к разбитому окну. Я прицелился и выпустил в него весь магазин. Пули превратили постамент в щепы и пластиковую крошку, а ветер выдул обломки, прихватив заодно Ведьму и тело Марит.
Я подбежал к окну и выглянул, держась за раму.
Сквозь полотнища дождя падало что-то маленькое, черное, похожее на хлыст, бьющий по воздуху. В яркой вспышке молнии было видно, как оно ударилось о Застывшую Тень. Взлетели искры, и возле основания цитадели «Лорики» вспыхнуло огненное "S".
Я отвернулся от окна и прокричал, перекрывая воющий ветер:
– Неро, Джитт, что там с компьютером? – Маглев разгорался все ярче, и семь спиральных радуг уже поднимались от линий маглева, связывающих цитадели с Центром. – Что бы она ни начала, это нужно остановить.
Джитт взглянула на машину и покачала головой:
– Я не уверена, что могу что-то сделать. Будь у меня время, я разобралась бы в нейронных связях, которые заставляют ее работать. – Она указала на два толстых кабеля, подходящих к основанию веера со срезами мозга. – Все входы и выходы собраны здесь и фильтруются через мозг Нерис. Расшифровать мозг четырнадцатилетней девочки невозможно.
Я повернулся к Неро:
– Вы закодировали энцефалограммы?
Ветер бил в бронежилет Лоринга и развевал остатки его волос.
– Она ненавидела математику, и ее я использовал для запуска программ. Энцефалограмму, снятую во время решения математических задач!
– А остановка?
– Пение. Ее любимая рождественская песенка, "Тихая ночь"!
Сильный и очень близкий удар молнии очертил перед окном силуэт Бата.
– Так заставь ее петь, Лоринг, не то нам всем придется затянуть «Реквием»! Господи Иисусе, ты только взгляни, Кейн!
Радуги оторвались от цитаделей и закружились над Центром, как лопасти винта вертолета. Они вращались все быстрее и быстрее, сливались в плоскость, которая медленно выгибалась, превращаясь в чашу, накрывающую город. Фейерверк крутился с безумной скоростью, молнии били все чаще, пронзая светящийся купол и втягиваясь в его вихревое движение.
Края чаши коснулись маглева. Еще мгновение она продолжала вращаться, потом застыла. Давление внутри купола возрастало, у меня заложило уши. Внизу, в цитадели, посыпались стекла. Сердце забилось тяжело, стало трудно дышать. Я хотел отойти от окна, но воздух сделался плотным, словно бетон.
Внезапно середина чаши поднялась вверх, и вся воронка опять начала вращаться. Я упал навзничь и на секунду потерял небо из виду, а когда поднялся, все изменилось, и я почувствовал себя так, словно последние три дня обедал только бритвенными лезвиями, заедая их толченым стеклом.
Светящаяся воронка исчезла, от нее осталось только зеленое и неоново-красное сетчатое сплетение, которое, возможно, составляло ее каркас. Вокруг и сквозь него были видны бурлящие тучи, а середина, казалось, уходила за облака, и в сердцевине воронки не было ничего, кроме пустоты. Разряды молний били в сеть, и тогда она на мгновение вспыхивала желто-золотым цветом – но потом вновь возвращался красно-зеленый.
Я крикнул Джитт и Лорингу:
– Лучше бы вам что-нибудь сделать! Это что-то сверхъестественное!
Джитт в ярости стиснула кулачки.
– Эта Ведьма знала, что делала. Большинство срезов из левого полушария. Математика, логика и практически нет языка.
Лоринг стоял на коленях перед машиной.
– Давай, Нерис, мы должны это сделать. "Ночь святая мирно спит…"
Мембрана ответила:
– Не могу, папочка. Не могу.
– Придумайте что-нибудь! – Первое голубое щупальце уже зацепилось за край воронки. – Бат, сматывайся живее и прихвати Нэтч. Не знаю, далеко ли ты сможешь уйти…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
