– Ты не можешь так поступить! – воскликнул Джеймс.
– И я тоже так считаю, – поддержала сына Кэролайн. Кира зло посмотрела на Гевина и гордо вскинула подбородок.
– Сегодня он сделал ей предложение, и она приняла его.
– Что? – прошипел Дариус, все сильнее прижимая рукой к стене горло Гевина.
– О Господи! – Тетя Кэролайн поспешно начала обмахиваться веером.
Внезапно Дариус отпустил Гевина.
– Еще есть время исправить это. Назови секундантов. Я жду тебя на рассвете.
Тетя Кэролайн и Кира испуганно вскрикнули, а Джеймс схватил Дариуса за рукав.
– Насилие ничего не решит.
– Зато, убив вашего кузена, я определенно улучшу свое настроение.
– Силы небесные! – Тетушка быстрее замахала веером. – Гевин или кто-нибудь! Это просто ужасно. Боюсь, мне понадобятся нюхательные соли!
Никто не обращал на нее внимания. Гевин смотрел на Дариуса со всем спокойствием, какое еще сохранилось в нем.
– Дуэль только породит новые сплетни. Я не допущу, чтобы имя моей семьи трепали все светские болтуны.
– Тебе следовало подумать об этом до того, как соблазнять мою сестру. – Дариус сглотнул. – Если ты отказываешься от дуэли, я жду, что ты исправишь то, что сделал благодаря своей распутности. Женись на ней.
Боже, разве он сам не хотел этого больше всего? Мысль сделать Киру во всех смыслах своей была до неприличия соблазнительной, за исключением одной проблемы...
– Боюсь, этим я только сделаю ее еще несчастнее. Губы Дариуса презрительно скривились.
– Может быть, и так, но ты не сделаешь ее шлюхой.
– Дариус! – воскликнула Кира.
Гевин знал, что мог бы противостоять Дариусу – он был на дюйм выше и на двадцать фунтов тяжелее молодого человека и всю свою жизнь занимался боксом. Но какой смысл в драке? Дариус полон решимости поженить их, несмотря ни на что, тетя Кэролайн разочарована, а Джеймс лишился иллюзий. Кира ненавидит его, а он ненавидит сам себя.
Женитьба на Кире ничего не изменит, но по крайней мере она будет принадлежать ему, что бы ни случилось. Ее улыбки, ее страсти, ее радости и печали будут принадлежать только ему. Гевин отчаянно надеялся, что не разобьет ее сердце, когда дурная кровь Даггетов возобладает над разумом. В конце концов, он мог просто дать ей покровительство в виде своего имени и удалиться в провинцию, где разделяющие их сотни миль положат конец этому невыносимому искушению...
И все же, как это ни соблазнительно, Гевин должен был выполнить свой долг.
– Отпусти меня, – потребовал он. Дариус помедлил, его карие глаза сузились.
– Если хочешь, чтобы я задал твоей сестре определенный вопрос, ты должен отпустить меня.
Дариус все еще колебался; однако в конце концов он все же отпустил Гевина. Умный шаг. Гевину нестерпимо хотелось дать сдачи: этот молодой человек слишком нахально вмешался в ситуацию, которую не мог понять.
Поправив сюртук, Гевин подошел к Кире. Джеймс и тетя Кэролайн, давая ему дорогу, отступили назад, наблюдая за происходящим с неподдельным интересом.
Кира подозрительно смотрела на герцога своими синими глазами. На этот раз она выглядела необычной и какой-то очень хрупкой, неземной, но Гевин знал: если ее вынудить, она может быть очень сильной. Он ничуть не сомневался, что ей понадобится вся ее сила, чтобы выжить, став герцогиней Кропторн.
Гевин огляделся, и ему показалось, что взгляды пронзают его со всех сторон. Он заварил всю эту кашу наедине, так почему бы не попытаться исправить ее в такой же манере?
– Я хочу остаться с ней вдвоем.
– Нет, – резко ответил Дариус. – Я собираюсь проследить за тем, чтобы ты сделал все правильно.
– Думаю, он прав, – поддержала тетя Кэролайн. – Было бы совершенно неприлично оставлять вас наедине. А теперь спрашивай ее.
Гевин скрипнул зубами. Предложение руки и сердца – дело очень личное, ему совсем не нужны зрители.
Но сейчас в их глазах он просто совратитель невинности, и они правы.
Выпрямившись, Гевин не спеша приблизился к Кире.
– Мисс Мельбурн, не согласитесь ли оказать мне честь и выйти за меня замуж? – Он говорил холодно и чопорно, но ничего не мог с этим поделать.
Несколько долгих минут она не говорила ничего, лишь изучала его лицо своими огромными глазами в густых ресницах. Смущение отпечаталось на ее очаровательном лице.
– Почему я должна это сделать?
– Разве вы не видите, что все присутствующие только и ждут этого? Этой семье не нужны сплетни, которые поднимутся, если я и ваш брат будем драться на дуэли. Все догадаются, что произошло, и тогда уже никто не сможет остановить кривотолки. Свадьба – единственное средство исправить эту ошибку.
Кира смотрела на него, открыв рот.
– Неужели вам больше нечего сказать? У вас нет других причин?
Разумеется, Кира хотела, чтобы он стал убеждать ее в вечной преданности, а Гевин мог признать лишь похоть, немного нежности и некоторую долю привязанности. Но любовь? Клятва, что он всегда будет только с ней? Кровь Даггетов делала это невозможным, а он не желал давать обещание, которого не сможет выполнить.
– Вряд ли я могу еще что-то сказать. – Гевин покачал головой. – Брак – это единственный способ избежать отвратительного скандала. Мы можем распустить слух, что поженились из-за вдруг вспыхнувшей страстной любви, и постараемся сыграть эту роль. Разговоры, конечно, будут, но во имя любви иногда совершаются опрометчивые браки, и общество их принимает. Мы просто заявим, что последовали такому примеру.
Кира отпрянула, не в силах оправиться от потрясения.
– Вы оскорбили меня всеми возможными способами!
– За что прошу прощения. – Он не знал, что еще ответить.
– Негодяй! – Ее глаза гневно сверкнули. – Я не выйду за вас!
– Нет, выйдешь! – угрожающе произнес Дариус.
– Я думаю, вы должны, моя дорогая, – сказала тетя Кэролайн и вздохнула.
Кира покачала головой.
– На самом деле я не вышла бы за его светлость, даже если бы он был единственным мужчиной на земле. Я хочу быть женой, а не обузой.
– Вспомни о благоразумии, сестра, – уже более спокойно произнес Дариус.
– Вот именно, – поддержал его Джеймс. – Если вы позволили Гевину познать вас в библейском смысле, значит, вы должны принять его как мужа.
Как будто не слыша их, Кира медленно повернулась к Гевину.
– Я любила вас! – Она бросила ему эти слова как обвинение. – После всего, что вы сделали, что мы сделали... – Она покачала головой, ее обуревали боль и ярость. – Я думаю, вы действительно бессердечный ублюдок.
Бросив ему в лицо эти жестокие слова, Кира выскочила из комнаты, потрясенная, ни на секунду не сомневаясь, что окончательно лишила себя счастья и надежд на будущее.
