- Милли! - сфокусировав на дочери бязметежно-счастливый взгляд, обрадовалась королева, - как я рада!
- Гернел, выйдите, пожалуйста, на минутку, - что именно так насторожило секретаря в приторно вежливом предложении, выяснить принцесса не успела, он испарился без единого звука.
Наверное, припомнил времена, когда тут командовал Хисс, слишком поздно сообразила принцесса и помрачнела еще больше. Вот только этого сравнения ей и не хватало!
- Но мы не закончили, - растерянно глянула на прикрывшуюся за секретарем дверь Аннигелл, и тут же о нем забыла,- Милли, как я соскучилась!
- Я тоже, - терпеливо снося ее пылкие объятия, слегка покривила душой девушка.
Хоть точно знала, что это её мать, и верила, что королева ее искренне любит. Но почему-то не могла быть открытой до конца, как с Тренной.
- Боги, как осунулась! Больше я тебя от себя никуда не отпущу! - Приговаривала Аннигелл, скептически разглядывая простенькое платье, - сейчас прикажу подавать праздничный обед! Но сначала ты отправишься переодеваться!
- Нет, - твердо объявила Милли, отступая на шаг, - сначала мы поговорим.
- Мне передали, что дочь пришла… - Людвиг застыл в дверях, с восхищением любуясь самыми дорогими ему женщинами.
Еще недавно он и мечтать не смел о таком счастье, жена и дочь рядом с ним, и нет ни Хисса, ни Аглессы!
- Папа! - Отца Милли обнимала со значительно большей нежностью чем мать, и хотя догадывалась, что той это может показаться обидным, справиться с собой не могла.
Да и не хотела.
- Милли не собирается ни обедать, ни переодеваться, - растерянно пожаловалась Аннигелл, - сначала желает поговорить.
- Милли?! - Людвигу явно очень не хотелось, чтоб его дамы ссорились, - не упрямься! Ты же умная девочка!
- Фрейлины, которые подали прошение о помиловании, уже пришли? - бесстрастно поинтересовалась принцесса, настрого приказывая себе не обижаться и не сердится.
- Да…- внезапно занервничала королева, - но признай, Милли, ты обошлась с ними слишком сурово!
- Папа, - не обращая на нее внимания, твердо уставилась на отца магиня, - как ты думаешь, какой у меня будет среди придворных и подданных авторитет, если мой самый первый указ будет отменен через два дня? И стоит ли мне вообще ввязываться в ваши интриги, проблемы и политику, если каждый человек во дворце, а немного позже и в стране, будет знать способ, как отменить мои слова и указания?! Думаю, я не открою для вас тайных комнат, если скажу, что никогда не хотела быть ни наследницей, ни королевой?! И с большим удовольствием вернулась бы к моим друзьям и занялась изучением магии, чем разбираться в доносах и переодеваться по три раза в день?! Но я все же пришла сюда, потому что у меня болит сердце за страну, за народ и за вас. И что же узнаю, едва выйдя из портала? Вы собираетесь выставить меня взбалмошной дурочкой, наделавшей шума из ничего.
- Милли, - король выглядел очень расстроенным, - мы про это как-то не подумали.
Не ты не подумал, а мать, не привыкшая считаться с другими. Да, рядом с Хиссом ей это было и не нужно, свои интриги он контролировал сам, и всех, кто ему был нужен, умел держать под пятой, хотелось возразить принцессе, но она смолчала.
- Что теперь делать, не представляю, Аннигелл им почти пообещала, - Людвиг мрачнел все сильнее.
- Может… в последний раз их простим, но предупредим, что сделали это в виде исключения?! - королеве очень не хотелось потерять лицо перед придворными.
- Я попробую разрешить эту проблему, - мрачно сообщила принцесса, - но надеюсь, это не повторится. Подданные должны твердо знать, что не зависит, от кого из нас исходит приказ, все остальные его обязательно поддержат. Кстати, не успела сказать, я определила судьбу Аглессы, она отправилась во дворец Нолерны в качестве фрейлины.
- А Мирена?
- Мирена вышла замуж за замечательного человека, и будет жить в обители, - Милли торопливо набросала на листе несколько слов, и отправила послание.
Как кстати Сарджабиз предложил ей на прощанье свою помощь! Так и сказал, обращайся в любой момент! Только вряд ли предполагал, что этот момент наступит так скоро.
- Я собиралась запереть Аглессу в монастыре, чтоб не начала затевать заговоров, - Лицо королевы выражало неудовольствие.
- Она ни в чем не виновата, и во всей этой истории только жертва, - Милли очень не хотелось снова спорить, но уступать в этом вопросе она не собиралась, - а от плетения заговоров и интриг ее зачаровали. И Каронду будет приятно… что сестра рядом. Меня он совсем не знает.
- Что случилось?! - рядом с Милли расцвел портал и из него вышло сразу трое магистров.
- Ничего особенного, - растерялась девушка, - просто королева опрометчиво дала обещание…
- Я понял, - чуть пристальнее в нее вглядевшись, кивнул Сарджабиз, - сейчас все решим. Да не расстраивайся, что мы пришли все вместе - это лишь для того, чтоб проверить и обновить защиту. Шаманы могут начать мстить всем подряд, виновным и неповинным.
В приемный зал король с королевой вышли рука об руку, Милли вел холодно-невозмутимый Сарджабиз. Он так давно не был в этой стране, что ничуть не рисковал. Узнать его смогли бы очень немногие друзья, и среди молодых фрейлин таких не было.
Несколько притворно скромных взглядов, торопливо опущенные долу глазки и крепко стиснутые губы просительниц скрыли торжествующий блеск глаз, не сомневающихся в своей победе.
- Наши величества рассмотрели ваши прошения, - величаво произнесла королева после того, как секретарь, не отступая от этикета, объявил все титулы и огласил суть дела, по которому будет проведено разбирательство.
Дамы присели в застенчивом поклоне.
- И решили предоставить право принять решение нашей дочери Сангебрине Эрмилии ди Эстаргот.
Окончание фразы прозвучало для многих похоронным набатом, некоторые остро пожалели, что не последовали вслед за теми, кто решил смириться. Но поворачивать назад было поздно.
- Выставляя вас из дворца два дня назад, я совершила одну ошибку, - поднявшись с кресла, Милли вышла на середину зала и пристальнее вгляделась в побледневшие лица фрейлин, - и сейчас собираюсь ее исправить. Но сначала хочу дать последний шанс тем, в ком сохранились остатки совести. Любая из вас может забрать прошение и молча уйти… и я обещаю, ее имя останется не названном в том указе, который пишет сейчас секретарь.
Девушка смолкла, сказано более чем достаточно, те в ком алчность и наглость пока не перевешивают последние остатки совести, сумеют сообразить и использовать случай в свою пользу.
Сообразили или испугались четверо. С поклоном забрали свои прошения и торопливо покинули зал.
Осталось трое, во главе с неугомонной леди Еулинией.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
