Повеселев, Лейша принялась за запутанный вопрос допущения prima facie. Но книга рядом на сиденье отвлекала ее, как и оставленный без ответа вопрос сестры.
В апреле 1864 года северные штаты содрогнулись от расистской резни в Форт-Пиллоу, федеральная казна почти опустела, война обходилась союзникам в два миллиона долларов в день. Линкольна ежедневно поносила пресса; каждую неделю он вел сражения в конгрессе. В тот тяжелый период президент откровенно признался Ходжесу: «Я не претендую на то, что управлял событиями, а честно признаю, что события управляли мной».
Лейша затолкала книгу под сиденье и погрузилась в дело Кальдер.
Дженнифер Шарафи оторвала голову от земли, грациозно поднялась и нагнулась, чтобы скатать молитвенный коврик. Жесткая горная трава была мокрая; к изнанке коврика пристали смятые травинки. Держа его подальше от своего белого аббая, Дженнифер пересекла небольшую полянку, направляясь к своему самолету. Длинные, свободно падающие черные волосы развевал ветерок.
Над головой пролетел легкий аппарат. Дженнифер нахмурилась: Лейша Кэмден уже здесь. Значит, Дженнифер опаздывает.
Ладно, Лейша подождет. Пусть Ричард займется ею. Дженнифер была против этого визита. Почему Убежище должно принимать женщину, которая все время выступает против? Даже мудрый Коран, простотой, свойственной эпохе, когда о глобальных информационных сетях и слыхом не слыхивали, недвусмысленно говорит о предателях: «Кто бы ни причинил тебе зло, поступай с ним так же, как он поступил с тобой».
Дженнифер скользнула на сиденье своего аппарата, мысли ее были заняты предстоящими дневными делами. Если бы не утешение и покой, приносимые молитвами, кое с чем она не справилась бы. «Но ты же не мусульманка, – улыбаясь говорил ей Ричард, – ты даже не религиозна». Дженнифер не пыталась объяснить ему, что стремление к вере создавало собственную силу, собственное вероисповедание и, наконец, собственную волю. Набожный становился Создателем.
– Я верую, – произносила Дженнифер каждый день на рассвете и в полдень, стоя на коленях в траве, в палой листве или в снегу, – в Убежище.
Она заслонила ладонью глаза, пытаясь разглядеть, куда именно направится самолет Лейши. За ним, конечно, следили и датчики Лэгдона, и противовоздушные лазеры. Она подняла в воздух свою машину и полетела под купол И-поля.
Что бы сказала ее пра-прабабушка по отцу Наджла Фатима Нур эль-Дахар о такой вере? Но другая ее пра-прабабушка, по материнской линии, кое-что знала об этом.
От нового поколения всегда требовалось пожертвовать корнями ради выживания. Дженнифер подумала, что Зевс не оплакивал ни Кроноса, ни Рею.
Внизу, в лучах утреннего солнца раскинулось Убежище. За двадцать два года оно разрослось почти на триста квадратных миль и занимало теперь пятую часть графства Каттарогус, штат Нью-Йорк. Дженнифер купила земли индейской резервации в Аллеганах сразу же после отмены соответствующих ограничений конгрессом. Отступные позволили аборигенам племени синека комфортабельно устроиться в Манхэттене, в Париже либо в Далласе. Их было немного. Не все социально гонимые обладали такими способностями к адаптации, как Неспящие, – например, умением купить землю, которую заведомо не собирались продавать ее владельцы. Или приобрести противовоздушные лазеры на международном рынке вооружений. А если подобные планы и существовали, у них не было общего дела, святой борьбы, которая называется Джихад.
Резервация в Аллеганах была уникальна тем, что на ее территории располагался город Саламанка. Неиндейское население арендовало город у племени синека еще в 1892 году. Саламанка входила в число купленных Дженнифер территорий. После длительных судебных разбирательств устаревшие городские постройки были превращены в высокотехнологичные службы Убежища – больницу, колледж, центр управления средствами защиты и прочие современные коммуникации – и все это в окружении экологически чистых лесов.
За воротами Убежища Дженнифер видела цепочку грузовиков, которые каждый день взбирались по горной дороге, привозя пищу, стройматериалы, нетехнологичную продукцию – все, что Убежище предпочитало импортировать. При этом жизнь в Убежище не зависела от этих ежедневных поставок. Его запасов хватило бы на год автономного существования. Неспящие контролировали огромное число заводов, транспортных магистралей, сельскохозяйственных исследований, товарных бирж и адвокатских контор за пределами Убежища. Собственно говоря, оно создавалось как укрепленный центр управления.
Автомобиль из аэропорта уже стоял перед домом на окраине Аргус-Сити, где жила Дженнифер с мужем и двумя детьми. Изящный, удобный дом представлял собой большой купол, но роскошным не был. Сначала безопасность, говорил Тони Индивино двадцать два года назад, затем технические постройки и школы, в последнюю очередь – личное жилье. Только сейчас настала очередь строительства новых жилых корпусов.
Дженнифер расправила складки своего аббая, глубоко вздохнула и вошла в дом.
Лейша стояла у южной стеклянной стены гостиной, глядя на голографический портрет молодого улыбающегося Тони. Золотистые волосы Лейши ослепительно сияли в лучах солнечного света. Она обернулась, услышав шаги Дженнифер.
Женщины пристально смотрели друг на друга.
– Здравствуй, Дженнифер.
– Привет, Лейша.
– Хорошо выглядишь.
– Ты тоже.
– Как Ричард и дети?
– Прекрасно, спасибо. – Повисло душное, как жара в июле, молчание.
– Ты, наверное, знаешь, зачем я приехала, – сказала Лейша.
– Нет, не знаю, – слукавила Дженнифер. Убежище следило за деятельностью всех Неспящих, но особенно пристально за Лейшей Кэмден и Кевином Бейкером.
– Не увиливай, Дженнифер! Если мы не можем прийти к соглашению, будем по крайней мере честны друг с другом.
Господи! Она совсем не изменилась, – удивилась Дженнифер. Идеализм брал верх и над умом, и над жизненным опытом.
Тот, кто слеп по своей воле, не заслуживает права видеть.
– Ладно, Лейша. Ты хочешь выяснить, не был ли вчерашний налет на текстильную фабрику «Мы спим» в Атланте делом рук Убежища.
– Боже правый, Дженнифер! – вспыхнула Лейша. – Неужели я не знаю, что это не ваши методы? Крошечная фабричка с годовым доходом в полмиллиона!
Дженнифер подавила улыбку: сочетание моральных и экономических аргументов было так характерно для Лейши.
– Рада, что твое мнение о нас улучшилось.
Лейша махнула рукой и нечаянно задела портрет Тони.
– Ты ясно дала понять, что мое мнение значения не имеет. Меня привело сюда вот что. – Она вынула из кармана бумагу и сунула ее Дженнифер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
