— Отпустите Мэгги, — спокойно попросила Лавиния.
— Зачем? — усмехнулся Пеллинг, ткнув кончиком ножа в горло Мэгги. Капля крови медленно поползла вниз. — Она дешевая шлюха, которую следует наказать за то, что предала меня. Верно ведь, сердце мое?
Мэгги закрыла глаза и тихо заскулила.
Лавиния, якобы небрежно, коснулась медальона.
— Но вы должны. Она вам больше не нужна, а убивать ее слишком рискованно.
Пеллинг уставился на нее взглядом, от которого кровь стыла в жилах.
— Не смейте указывать мне, что делать! Я с первой встречи понял, что от вас нечего ждать, кроме неприятностей! Следовало бы сразу от вас отделаться.
— Это было бы крайней глупостью. Вспомните, тогда вы только что потеряли жену при трагических и непонятных обстоятельствах. Убийство гипнотизера, лечившего ее, возбудило бы подозрения местных властей, не правда ли? Они наверняка стали бы задавать щекотливые и крайне неудобные вопросы.
— Ба! Эти олухи ничуть меня не волновали! Просто вы не стоили моих трудов и времени. Наоборот, собственно говоря, сделали мне одолжение. Сумели избавить от надоедливой жены, и при этом все ее денежки остались у меня. В сложившихся обстоятельствах было бы просто невежливо убить вас.
— Невежливо?
Лавиния громко сглотнула.
— Да. Именно невежливо. Но мы говорим о Мэгги.
— Мэгги, как видите, не проблема.
Пеллинг постучал ножом по плечу женщины.
— Я перережу ей горло, когда сочту нужным. Ну а до тех пор она будет тихой и послушной, не так ли, Мэгги?
Слезы хлынули из глаз несчастной.
— Боюсь, все не так просто, — покачала головой Лавиния. — Видите ли, пока Мэгги сидит связанная, с ножом у горла, я не скажу, где находится браслет. А ведь только он вам и нужен! Ну как?
— Скажете, — прошипел Пеллинг, — иначе Мэгги будет очень медленно умирать на ваших глазах. Если же будете упрямиться, уверен, что развяжете язык, когда настанет ваша очередь.
— Убить обеих будет весьма сложно, — объяснила Лавиния, поворачивая медальон таким образом, чтобы на него падал свет, проникавший по краям занавесок. — Риск велик. Чересчур велик. Лучше отпустить Мэгги. Она не причинит вам вреда. Вы слишком сильны и могущественны, чтобы волноваться о проститутке, которая к тому же слишком любит джин. Никто не обращает внимания на женщин вроде Мэгги.
— Прекратите! — Пеллинг отнял нож от шеи Мэгги и наставил на Лавинию. — Немедленно прекратите.
Лавиния съежилась и прижалась к спинке сиденья. Но тесный экипаж не давал пространства для маневра. Пеллинг мог легко зарезать ее как ягненка, прежде чем она сумеет дотянуться до дверцы.
Мэгги открыла глаза и взглянула на нее с тоской и обреченностью.
— Я знаю, что вы пытались сделать! — рявкнул Пеллинг. — Загипнотизировать меня! Но ничего не выйдет! Я на такие штуки не поддамся! Сил у меня хватит!
— Да, вы сильны, — прошептала Лавиния. — Ужасно сильны!
Пеллинг довольно рассмеялся.
— Еще как! Селеста и Хадсон оба пробовали на мне свое искусство, да только все зря! Если уж у них не получилось, где вам!
— И тут вы правы, — кивнула Лавиния, вертя в руках медальон. — По сравнению с ними я ничто. А вы сильны. Очень, очень сильны. Но надвигается ночь. Скоро стемнеет. Трудно следить в темноте за двумя пленницами. Советую отпустить Мэгги. Она ничего вам не сделает.
Пеллинг промолчал.
— Вы слишком сильны. И не нуждаетесь в ней. Она только мешает. Лучше выкинуть ее на улицу. Она не причинит вам зла. Вы слишком сильны.
Она понимала, что не смогла ввести его в глубокий транс. Но он немного успокоился, словно пришел, к какому-то выводу и составил план. Оставалось лишь надеяться, что он не перережет горло Мэгги прямо сейчас, чтобы навсегда забыть о бедняжке. Судя по выражению глаз Мэгги, она именно этого и боялась.
Пеллинг неожиданно постучал по крыше рукояткой ножа.
Лошади остановились.
Пеллинг открыл дверь.
Лавиния выглянула в окно и увидела затянутую туманом улицу. Какое-то мгновение она боялась худшего. Неужели Пеллинг выбрал уединенный угол, чтобы без опасений выкинуть труп из экипажа?
Но стук колес немного успокоил ее. Мимо прогрохотала фермерская телега и остановилась перед какой-то дверью.
— Ты мне больше не нужна, — объявил Пеллинг и поднял нож.
Мэгги съежилась и замычала.
У Лавинии перехватило дыхание. Руки мгновенно заледенели. Но она продолжала говорить, тихо и размеренно.
— Слишком сильны, — сказала она успокаивающим тоном. — Вы слишком сильны. Ни к чему убивать ее. Слишком сильны. Не стоит рисковать. Лучше не рисковать, убивая ее. Вы слишком сильны. Не стоит рисковать.
Пеллинг вытащил кляп. Взмахнул ножом и с ловкостью охотника, привыкшего свежевать рыбу и дичь, разрезал веревки, стягивавшие руки Мэгги.
— Проваливай, шлюха! Ты не можешь доставить мне неприятности. Я слишком силен.
Он вышвырнул Мэгги на мостовую, как мешок с грязным бельем. Несчастная споткнулась и рухнула на булыжники. Пеллинг захлопнул дверь и посигналил кучеру. Тот тронул лошадей.
— Расскажите о Селесте, — поспешно попросила Лави-ния. — Что между вами случилось?
Пеллинг повертел в руках нож, легонько ткнул лезвием ей под ребро.
— Она пыталась манипулировать мной. Лгала и обманывала.
— Вы наняли ее украсть браслет Медузы?
— А что мне оставалось делать? — прошипел Пеллинг. Глаза его загорелись яростью. — Я хотел нанять Хадсона. Не женщину. До меня дошли слухи, что он за хорошие денежки готов добыть определенные вещи… для клиентов, умеющих держать язык за зубами. Камни, драгоценности и тому подобное.
О, как же он ошибается насчет Говарда! Ведь это Селеста воровала у пациентов! Но сейчас не время возражать, иначе он разозлится еще больше!
— Вам понадобился кто-то, чтобы похитить браслет Медузы? — осторожно поинтересовалась она.
— Да, и я был готов заплатить Хадсону за работу кругленькую сумму. Он выслушал мое предложение и сначала вроде бы заинтересовался. Сказал, что хорошенько подумает, прежде чем окончательно решить. Но когда я вернулся, чтобы завершить сделку, он объяснил, что у него духу не хватит на такое опасное дельце. Мол, оно слишком сложное и опасное.
— Но Селеста придерживалась иного мнения, не так ли? Пеллинг презрительно фыркнул.
— Она сама пришла ко мне несколько дней спустя. Одна. Сказала, что Хадсон отказался, потому что, прочитав старинную книгу, где говорится о Голубой Медузе, внезапно сам воспылал желанием заполучить ее.
У Лавинии перехватило дыхание. Возможно, Тобиас был прав, заявляя, что Говард убедил себя в правдивости легенды. Говард буквально одержим своими исследованиями. Значит, все же существует возможность, хоть и очень слабая, что в своем рвении изучить все тонкости месмеризма он поддался искушению завладеть Голубой Медузой.
