ему казалось, но бесхитростными вопросами пытаясь выяснить отношение императора к новой юной фаворитке. Когда же по прямым ответам Маджуро парень понял, что тот на девочку никаких планов не имеет, возликовал и не сумел скрыть радости.
А пару дней назад, заметив Кейна, общающегося с Корой, Лука вызвал сестренку на разговор и выяснил, что и ей парень пришелся по душе. Правда, не настолько сильно, чтобы отказаться от поездки на Север — родину их отца. Старший Децисиму часто рассказывал детям о том, какие прекрасные там леса, как полноводны безбрежные реки и высоки деревья, стройными мачтами вздымающиеся в прозрачно-голубое безмятежное небо. Так что, услышав, что брат собирается туда, Кора не слезала с него до тех пор, пока тот Лука неохотно не согласился взять ее с собой.
— Что сказал Роккан? — нарушил молчание Кейн.
Он гнал лошадей по оживленным улицам, и люди, узнавая его, расступались. За свою недолгую карьеру вора и бандита Куница заработал достаточный авторитет среди уличных бродяг, чтобы те знали его в лицо.
— Ничего, кроме того, что Береговое братство готово выслушать мое предложение.
— И снова вы сами лезете в пекло, — проворчал парень. — Я понимаю, благословение Пресвятой матери и все такое, но вам нужна подстраховка. В нашем деле никто не пойдет на дело без надежного подельника, а кто пытается — плохо заканчивает. Как правило, с кинжалом в горле или на виселице.
— Думаешь, и мне такое грозит? — весело поинтересовался Маджуро.
— Никак нет, повелитель. Но я должен быть рядом! И прикрою вам спину…
— Нет. Я должен быть один, это их условие.
Куница насупился и некоторое время молча гнал лошадей к северным воротам, откуда открывался путь к Лягушачьей бухте.
— А Север? — нарушил он молчание. — Почему вы не хотите взять меня с собой?
Реплика Кейна нарушила ход мыслей Маджуро, в очередной раз выстраивавшего план разговора с пиратами, и он раздраженно ответил:
— Если я пообещаю взять тебя с собой, ты помолчишь?
— Считайте, что уже проглотил язык! — ухмыльнулся тот.
В сумерках они прибыли на место. Дальнейший путь шел по камням через заросли кустарника, и его следовало пройти пешком. Маджуро вылез из кареты.
— Жди здесь, — приказал император.
По привычке на ходу он касался поверхности скал, подбирал камни и булыжники, подпитывая запас необходимых элементов для боевой формы. Это стало обычной практикой с того дня, как метаморфизм достиг четвертого уровня.
Спустившись с пригорка на узкую песчаную косу, он заметил, как от скалы отделились три силуэта.
— Назовись, — потребовал хриплый мужской голос.
— Император Маджуро.
Одна из фигур взбежала на пригорок и застыла, осматриваясь вокруг. «Девушка», — определил Лука.
— Он один, — подтвердила незнакомка.
— Садись в лодку, император, — приказал тот же хриплый голос.
Маджуро по колено зашел в воду, следуя за одним из пиратов. Другие в это время вытаскивали из кустов лодку.
Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, о нем напоминало только багряное зарево там, где оно стояло еще час назад. Задержав на нем взгляд, Маджуро упустил момент, когда кто-то сильно ударил его в нижнюю часть затылка чем-то тяжелым и твердым. Вскрикнув от резкой боли, император завалился, но его подняли и, чертыхаясь, загрузили в лодку. Там связали по рукам и ногам, а в рот запихнули страшно вонючую тряпку. Притворившись, он решил подождать и понять, чего хотят пираты.
— Тяжелый, зараза! — выругался хриплый и проворчал: — Зачем ты его приложила, Оса? Забрался бы сам, там бы и жахнула…
— Не ной, Дунно, — не согласилась девушка. — Я посчитала, что так надежнее. В лодке к нему подобраться было бы сложнее.
«Значит, так? — подумал Лука. — Ладно, попаду на корабль, а там буду решать по обстановке». И отправил себя в мнимую бессознательность: замедлил пульс, дыхание, расслабил мышцы и прислушался к разговорам.
Стало понятно, что эти трое — люди разных капитанов, а потому доверия между ними нет. Перебросившись несколькими фразами, они замолчали, проворно сменяя друг друга на веслах. За час с небольшим его похитители больше не обмолвились ни словом.
Если Лука думал, что оглушение — всего лишь способ доставить его на корабль, а там все-таки предстоит разговор, он ошибался. Маджуро подняли на борт, и из разговоров, сопровождающих детальный досмотр, он понял, что общаться никто не собирается.
— А не такой он уж и толстый, как я думал, — заметил кто-то. — Тяжелый — это да, килограмм двести, не меньше!
— Кость широкая, ага, — ответили с сарказмом.
Его раздели и нашли золотые татуированные браслеты — нанесенный верховным жрецом Пресвятой матери особый знак императора, подделать который невозможно. Руническая вязь светилась в темноте и отливала солнцем.
Подтверждение личности вызвало бурные восторги пиратов. Не удержавшись, кто-то плюнул ему в лицо, другой пнул в живот, и гогот команды перешел в ликующие крики.
— Вот это добыча! Да мы этим преподнесем Рецинию трон на блюдечке! — раздался противный глумливый голос.
— Пять миллионов золотых! Твою мать, даже не верится, что все оказалось так просто, Фли! — воскликнул другой густым басом.
— Якорь мне в жопу, если не так, Борода! — согласился Фли. — Посоветоваться с Рецинием стало отличной идеей!
— Двурогий, этот император еще тупее, чем я думал! Взял и явился сам даже без всякой охраны! Бездна, если бы я знал это, тоже явился бы сюда сам! — продолжал голосить Борода.
Пираты снова расхохотались.
— Короче, братва! Праздновать будем потом! — прервал веселье Фли и начал раздавать команды: — Отплываем! Поднять якоря! А эту тушу связать еще надежнее и запереть в трюме! Через пару дней будем считать золото, парни!
Все вокруг пришло в движение. Кто-то орал «Золото!», кто-то бухтел про то, как купит себе домик в столице. Борода предложил все-таки отпраздновать, и другие капитаны с ним согласились.
— Промочим глотки! — завопили они. — За Береговое братство! За Рециния! За смерть Маджуро!
Император выплюнул частично поглощенную тряпку и занялся путами. Веревки спали с его рук и ног.
— Я так не думаю! — перебивая крики, громогласно заявил император.
Четверо пиратов, собиравшихся тащить его в трюм, отпрянули, оглушенные криком. Веселье затихло, а Черная Борода замер, расплескивая ром на ногу, но не замечая этого.
Поднявшись, Маджуро отряхнулся, потянулся, разгоняя кровь по затекшим членам, и обратился к Девятке, которая ошарашенно наблюдала за происходящим. Никто не потянулся за клинком, никто не испугался. Да, произошедшее было странным, но император один на судне, битком набитом вооруженными до зубов пиратами, вдали от берега и стражи.
— Я верно понимаю, что вы не захотели выслушать мое предложение? — спросил Маджуро у группы наиболее богато и вычурно одетых людей. — Да, вы, Девятка, уж не
