— Укуси… меня, — с трудом прошу его. — Я близко… пожалуйста…
Томáс рычит и грубо хватает меня за волосы, заставляя запрокинуть назад голову. Распахиваю рот в очередном стоне, когда он прорывает мою кожу своими клыками, и я кончаю. Я кончаю настолько бурно, что всё внутри меня вибрирует от освобождения. Я сжимаю член Томáса внутри себя, и он выстреливает, обливая меня своей спермой.
Моё тело дрожит. Падаю на бок и тяжело дышу, стараясь открыть глаза, но это так сложно. Я до сих пор ощущаю последствия оргазма, и от этого у меня на губах появляется слабая улыбка.
— Чёрт, — скулит Томáс. — Ты в порядке?
— Я на седьмом небе, — признаюсь, открывая глаза.
Томáс обеспокоенно вглядывается в моё лицо, но я ещё шире улыбаюсь. Тянусь к его губам, но теряю равновесие. Томáс, видимо, улавливает удивление, появившееся у меня на лице, и успевает подхватить меня. Мы с грохотом падаем на пол.
— Я просто мастер романтичного завершения секса, — смеюсь, лёжа сверху на Томáсе.
— Мне не больно, — улыбается он и мягко целует меня в губы. Одной рукой он обнимает меня, а второй убирает мои волосы, заправляя их за ухо.
— Итак, что это было? Ты даже не удосужился раздеться, — интересуюсь у него. — Я думала, ты уехал.
— Я собирался. Мы же договорились. Вышел на улицу, решил немного размяться, да и подумать. Ты спала, и я решил не будить тебя. Я и так выпил у тебя много крови. Пока бродил, начался дождь, я заскочил в конюшню и, видимо, заснул. Не помню этот момент. Может быть, я не спал, но у меня снова было видение. Наше видение с тобой. Ты опять была жива, и мы были в душе. Ты сопротивлялась мне, но я взял тебя. И ты меня укусила. Ты была вампиром. Я ясно видел тебя. Твоё лицо. И я ощущал сопротивление, но оно быстро сменилось отчаянной нуждой во мне. Когда я проснулся, то мог лишь искать тебя. Похоть затмила мой разум, и я нашёл тебя. Вот так.
— Значит, у тебя была брачная горячка без слияния. Странно, что твоя сущность стала сильнее. Не стоило её запирать, я тебе говорила.
— Я не понимаю, — хмурится Томáс.
— Дело в том, что когда твоя кровь уже знает вкус моей, и твой член был внутри меня, то твоя сущность требует слияния. То есть, другими словами, заклеймить свою самку. И пока ты этого не сделаешь, твоя сущность будет настойчиво изводить тебя такими вспышками похоти.
— Почему страдаю только я? Это нечестно, — бубнит Томáс.
— Прости, но, кажется, я помогла тебе, — хмыкаю я.
— Да, это так. Но боль невыносимая. Пока я шёл по следу к тебе, моё тело испытало сильный стресс. Я не знал о таком, по крайней мере, не думал, что будет так нестерпимо больно. Кажется, мы серьёзно облажались, — тяжело вздыхает Томáс.
Слезаю с него и цокаю.
— Согласна, — киваю я и хватаю свою порванную одежду.
— Прости. Я ничего не соображал, — печально произносит Томáс и натягивает мокрые джинсы.
— Ничего, у меня полно футболок и трусиков. Переживу. Меня больше волнуешь ты. Выходит, что порновидения вернулись?
— Да.
— Хм, значит, вчера мы сделали что-то правильно. Но вот что именно? Это касалось нашего секса, или ритуала, или разговора, или твоего решения уехать? Что именно правильно? — хмурюсь я.
— Не знаю, Флорина. Не знаю, — шепчет Томáс, качая головой. — Чёрт, я ещё и дверь вынес.
— Это было прикольно, — хихикая, наступаю на валяющуюся дверь и поднимаюсь по лестнице.
— Тебя это совсем не пугает? — удивляется он.
— Нет, конечно. Ты вампир, Томáс. А я росла с вампирами. Я сама вампир и многое видела. Тем более я точно уверена в том, что ты никогда не сможешь навредить мне или причинить боль. Тебе просто не позволит это твоя сущность. Она будет защищать меня любым способом. Если бы я сейчас была вампиром, то думаю, что у меня тоже была бы такая же лихорадка, и моя сущность сделала бы всё для того, чтобы защитить тебя. Такова наша природа, сопротивляться бессмысленно и глупо. Да и я не против секса. Мне он нравится с тобой. На самом деле это был лучший секс за всю мою жизнь, а жила я достаточно долго.
— Ты чертовски странная, Флорина, — цокает Томáс.
Толкаю дверь в свою спальню.
— Почему?
— Ты реагируешь на многие вещи не так, как я себе представлял. Я часто общаюсь с женщинами, но они более эмоциональны и истеричны. Они требуют особого внимания к себе. Ты же легко отнеслась к тому, что я вампир. Легко согласилась на то, что я твой вампир. Легко приняла тот факт, что я могу быть монстром, который не успокоится, пока не трахнет тебя. Это странно.
Включив воду в душе, я пожимаю плечами.
— Это не странно, а логично. Ты же помнишь, что мои эмоции притуплены? Я не могу быть такой, как ты. Я не драматична и не эмоциональна. На самом деле я никогда не была похожа на женщин нашего вида. Зачастую я испытывала скуку, и мне быстро всё надоедало. Я никогда не была такой эмоциональной, как Стан. Так что тебе повезло со мной. Я не собираюсь устраивать тебе истерик. Хочешь в душ вместе со мной?
— Я должен бы отказаться, но так устал и хочу спать, так что просто соглашусь.
— Хороший монстр, — улыбнувшись, отодвигаюсь немного назад, ожидая, когда Томáс разденется и войдёт ко мне в душевую.
— Знаешь, о чём я думал сегодня? — интересуется он, пока я намыливаю его плечи.
— Нет. Расскажи.
— О том, что если бы я не испугался тебя, и у меня было бы нормальное представление о нашем мире, то всего этого мы могли бы избежать. Вероятно, твоя семья тоже была бы жива, но я струсил.
— Ты не можешь винить себя за прошлое и свои решения, Томáс. Это бессмысленно. И я не уверена, что оценила бы тебя по достоинству. Тогда я была слишком высокомерной, глупой и всегда соревновалась с любым вампиром. Поэтому всё случилось в правильное время, — заверяю его.
Томáс прикрывает глаза и облокачивается о стену, пока я намыливаю свои волосы.
— Я не готов, — шепчет он.
— К чему?
— К месту, которое должен занимать рядом с тобой, Флорина. Я не хочу его. Я никогда не мечтал о женщине и семье. Я отрицал это, потому что у меня был очень плохой пример перед глазами. Но сейчас я понимаю, что не смогу долго прожить без тебя. Не учитывая моих видений и неконтролируемую похоть после них, я не хочу оставлять тебя одну. Не хочу.
— Послушай, всему своё время. Мы уже убедились в том, что нельзя менять ход событий. Значит, что-то должно случиться, чтобы ты искренне захотел быть моим мужем. Ты должен почувствовать это сердцем, Томáс, а не насиловать, убеждать и уговаривать себя. Я знаю, что ты чувствуешь. И это ужасно давит на тебя. Но я не принуждаю тебя быть со мной сейчас. Предполагаю, что у нас появится какой-нибудь шанс, чтобы всё уладить. Будет некий вариант, о котором сейчас мы ничего не знаем. Так что не переживай и не нагнетай. Всё в порядке, — мягко целую его в губы, и Томáс притягивает меня за талию к своему обнажённому телу.
— Можешь кое-что пообещать мне?
— Сначала скажи что. Я не буду тебя убивать.
— Нет, — он улыбается и качает головой. — Пообещай, что ты всегда будешь помнить эти минуты и не забудешь, какой я настоящий. Я сейчас именно такой. Ты будешь доверять своим воспоминаниям, а не происходящему. Обещаешь?
— Обещаю. Ты думаешь, что я снова буду чувствовать себя плохо?
— Да. Думаю, да. Когда я уеду, нам обоим будет больно. Мы должны через это пройти поодиночке, но потом всё будет лучше.
— Ты снова стал драматичным, Томáс. Меня это так раздражало в нашем виде, но тебе это идёт. Ты словно таинственный и ранимый монстр.
— А ты моя красавица, которая спасёт монстра?
— Хм, посмотрим на твоё поведение, но я точно не собираюсь целовать тебя в задницу. Хотя задница хорошая.
Томáс громко смеётся и целует меня.
Это для меня самое удивительное время в моей жизни. Я счастлива. И знаю, что скоро мне вновь будет плохо, только теперь у меня есть причина жить. Это Томáс. Мне страшно, и это не воспоминания. Это страх, обусловленный тем, что ему могут причинить боль, а я не смогу его защитить. Он слишком хорош, чтобы быть вампиром.
