Ситуация оказалась слишком сложной и криминальной и для того, чтобы в нее могли вовремя вмешаться представители Церкви, которые также могли быть введены в заблуждения или сомнения в отношении различных мотивов происшедшего: Алоиз исчез, оставив и их в определенном недоумении — и как они должны были теперь осуществлять свою опеку над ним?
Так что и эту часть своей нелегкой партии Иоганн Непомук сумел обернуть по меньшей мере не на вред себе.
В итоге становятся совершенно понятными внешне противоречивые исходы данной эпопеи 1853 года, которые и должны были оказаться противоречивыми, поскольку разные ее участники не имели никакой возможности столковаться между собой — ни до, ни после происшедших событий.
Так-то и завершился очередной прообраз «Ночи длинных ножей», однако в данном случае в предельно смягченном варианте — без непосредственных убийств проигравших (если не считать неизвестных причин смерти Георга, случившейся позднее), и в этом состоит, как мы полагаем, определенная недоработка со стороны Иоганна Непомука, хотя, как отмечалось, не он сам мог быть повинен в этом.
Заметим в очередной раз, что именно данная недоработка и привела к последующему рождению правнука Иоганна Непомука, уже не допустившего никаких недоработок во время настоящей «Ночи длинных ножей» в 1934 году.
Так или иначе, но Алоиз остался безусловно уличенным в предательстве — и вот отзвуки этих событий, дошедшие до Мазера, и заставили последнего включить в свою книгу столь страннейшую фразу, процитированную нами выше.
Полностью проигнорировать эти сведения он не решился или не захотел, но и отпускать какие-либо комментарии, обвиняющие предков Адольфа Гитлера в преступной контрабанде, а его собственного отца — в предательстве этих самых контрабандистов, Мазеру вовсе не хотелось.
2.3. Алоиз Шикльгрубер делает карьеру.
Решающим для Алоиза Шикльгрубера должен был быть и действительно стал самый первый его шаг на государственной службе — поступление на нее. Теперь мы уже понимаем, почему и как это произошло.
Последующим служебным успехам Алоиза Шикльгрубера не следует чрезмерно удивляться: изначально он не был дебютантом-дилетантом, поскольку имел за плечами примерно двухлетний опыт работы в той же сфере — но со стороны преступников; это сразу поставило его в определенно выигрышное положение не только по сравнению с другими дебютантами, но и по отношению к уже достаточно квалифицированным коллегам.
Но и это не было главным. Важнее всего было то, что и теперь он жил и действовал совсем не один — за ним снова стояла определенная преступная организация.
Может быть, это была не совсем организация в полном смысле этого слова, но, во всяком случае, это была тесно спаянная узко-профессиональная преступная среда, вызревавшая по меньшей мере три четверти века после 1780 года. Войти в нее Алоизу посчастливилось еще в бытность его в Шпитале.
Обратим внимание на то, что вся дальнейшая деятельность Алоиза вне Вены протекала в относительно узкой полосе государственной границы, к которой примыкала и вся предшествующая деятельность мафиозного клана его предков — приблизительно от Зальцбурга до Пассау с глубиной в сторону Австрии вплоть до Линца!
Есть, разумеется, и вполне формальное объяснение такой привязанности Алоиза к данному региону: только здесь он вполне владел местными языками и диалектами, принятыми по разные стороны границы. Ему, конечно, пришлось бы значительно труднее, попади он в Карпаты, Тироль или Трансильванию, а пользы там от него было бы кому угодно много меньше. Но факт тот, что в столице он надолго не задержался, а вся его дальнейшая служба прошла в зоне действия все тех же людей, с представителями которых он и познакомился еще в Шпитале и окрестностях, как об этом и сообщил Мазер.
Характерно, однако, и то, что и севернее точки пересечения Дуная с немецкой границей Алоиза по службе никогда уже не заносило — а ведь именно там, несколько дальше к востоку, и лежали его родные места. Это, конечно, вполне соответствовало решительному падению значимости для контрабанды прежней богемско-австрийской границы. Но это также подтверждает и то, что переезд Алоиза в Вену и его последующие служебные перемещения сопровождались полным разрывом с его родным кланом.
С самого начала его поступление на службу, происшедшее явно по блату, означало, что он принадлежал к числу доверенных лиц и был вхож в тесный и темный круг людей, которые нуждались в определенной помощи финансовых органов и были заинтересованы в наличии в этих органах людей, которым можно было без риска предлагать взятки за определенные услуги. Эти последние далеко не обязательно были связаны с нарушением закона, но от самой позиции финансовой инспекции всегда зависит очень многое — это основы основ всякого, даже совершенно легального бизнеса.
В свою очередь финансовые инспекторы особенно заинтересованы в существовании проверенных каналов, по которым можно без риска получать взятки.
Наше предположение о том, что Алоиз в течение многих лет был связан с мафиозными делами, автоматически заключает и то, что его нелегальные заработки были достаточно велики.
Однако наличие таких денег, скапливавшихся у постепенно взрослевшего (и одновременно — поднимавшегося по службе) Алоиза, не могло полностью решать все возникавшие у него материальные проблемы: он не имел возможности открыто тратить деньги, приобретенные незаконным путем.
Для представителя финансовой, а затем и таможенной службы это было особенно существенно: за людьми такой категории всегда особенно приглядывают контролирующие органы, как за очевидными потенциальными получателями взяток. То, что Алоиз ни разу ни на чем подобном не попался — это свидетельство не только его врожденной осторожности и постепенно приобретавшегося опыта, но и эффективности организации, постоянно его подкреплявшей.
При всем при том это была азартнейшая деятельность: стараться правильно расценить каждого клиента, выяснить, занимается ли он противозаконной деятельностью и какой именно, рассчитать, насколько сильно можно на него давить и какого размера взятку требовать и т. д.!
И при этом не допустить риска выявления собственных правонарушений, сохранять лояльнейшие отношения с коллегами и с начальством, и задабривая, и подкупая последнее — с этим тоже нужно было не ошибаться!
Ошибка здесь могла быть только прямо как у сапера — единственная в жизни, она же — и последняя!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
