получать целебную благодать.
– Его починила не Сехмет, – поправила Карри.
– То есть?! Я же своими глазами видел, как синяя энергия сгустилась над нами, а потом взялась за этого приятеля. Ты, кстати, как себя чувствуешь, парень?
– Лучше всех! – отозвался черный кот с рыжими пятнами.
Он, похоже, только сейчас осознал, что цел и невредим, вертится туда-сюда, разглядывая со счастливой мордой новенький зад.
– Все верно, – согласилась Карри. Но затем продолжила: – Вот только этот поток энергии вылетел не из статуи Сехмет. А из тебя, Риф.
– Как?!
Я уставился на Карри.
Та лишь, приподняв уголочек губ, пожала плечами.
Уши мои вновь прислушались к шепоту зевак:
– Целитель…
– Он целитель!
– Как наша Сехмет!
– Я слышал, он стиратель…
– Да ладно!
– Целитель и стиратель!
– Надо же…
К счастью, я был в центре внимания недолго. Пока принимал от спасенного кота череду благодарностей, мы разговорились, а соглядатаи начали разбредаться по своим кошачьим делам. Кто-то просто исчез в перемире. Кстати, моток сосисок, что мы бросили где-то тут, тоже исчез. Как поведала Карри, именно он превратился в энергию, которая затем прошла сквозь меня, став исцеляющей, после чего и вытащила кота с того света.
Зовут его Факел. Сказал, что попал под колеса электромобиля на заднем дворе какого-то ресторана.
– Двигатели у них бесшумные, среагировал поздно, – признался кот.
А еще спустя время мы повстречали на пирамиде крылатого сфинкса, которому Сехмет спасла его мужское имущество, и знакомую девушку в очках и с рюкзаком.
– Книжка! – воскликнул я.
– Привет, Риф! Привет, Карри!
Девушки обменялись поцелуями в щечку. Моей макушке достался почесунчик.
– Ты преобразился, – оценила Книжка каменную шкуру.
– А как ты меня узнала? – спросил я.
– Ну, а кто еще любит сидеть на руках у нашей рыжей легенды.
Мы трое рассмеялись.
Недалеко от нас расхаживает сфинкс, на боках улеглись кожаные крылья, по плитам скользят их кончики, между ними извивается змейка хвоста. За сфинксом семенит, как на привязи, полосатый котенок.
– Стефан сказал, – говорит Книжка, – что эта мелкая была с тобой, Риф.
Как я понял, Стефан – это имя крылатого сфинкса.
– Да, вытащил из колодца…
Девушка в очках засмеялась.
– Я назвала ее Кристи, а Стефан зовет Липучкой.
Мы с Карри подхватили ее веселье. Спрашивать, почему Липучка, не пришлось, и так видно. Маленькая кошечка ходит за сфинксом, как утенок за уткой. Стефан иногда замирает, оборачивает взгляд, и Кристи, она же Липучка, замирает тоже, смотрит, хлопая глазками с недоумением, мол, что я делаю не так… Затем сфинкс возобновляет шествие, и котенок тут же, как верный паж, трогается следом.
– Она и за мной так ходит, – хихикает Книжка.
Мы вчетвером – я, Карри, Книжка и Факел – со смехом наблюдаем, как Кристи преследует Стефана, на это незамысловатое, казалось бы, действо можно смотреть вечно, как на огонь, воду и звезды.
И вдруг рядом с Факелом возникла кошка, внешне очень похожая на него. Очевидно, только что вышла из перемира.
– Ах, вот ты где! – проворчала она.
Веселье Факела мгновенно сошло на «нет», он закатил глаза.
– Опять ты, Янка…
– Да, я! Решил от меня в Бальзамире спрятаться, значит!
– Он тебя нигде не спрячешься…
– Где сосиски, я тебя спрашиваю?! Добывали, значит, вместе, а ты решил в одно рыло сожрать? Не отнекивайся! В глаза смотри, когда с сестрой разговариваешь!
– Святые коты, лучше б меня та машина добила…
– Какая еще машина?! Опять сочиняешь! А ну иди сюда!..
Факел обреченно побрел прочь. Похожая на него кошка, продолжая ворчать, идет следом, преграждает дорогу, кот меняет направление, и так повторяется много раз, все это под скандальные реплики Янки и вздохи брата.
– Не повезло парню с сестрой, – говорит Карри с печальной улыбкой. – Но ничего не поделаешь. От сестры не спрячешься.
– Почему? – спросил я.
Карри пожала плечами.
– Родственница.
– И что? – не понял я. – От родственников тоже надо отдыхать. Порой даже больше, чем от всех прочих.
– А ты разве не в курсе? – удивилась Книжка.
– Не в курсе чего?
– В перемире кровные родственники всегда могут найти друг друга. С первой попытки. Брат и сестра, мать и сын, отец и дочь… Чем ближе кровная связь, тем проще. Как-то само получается. Не знаю, почему. Но так вот перемир устроен. Если вы родня, прятаться бесполезно, один другого найдет всегда, в любой точке планеты!
Я задумался.
Настроение слегка заволокло хмарью из памяти. Я вспомнил, как перемир сразу же доставил меня в дом Седого, когда я решил вызволить из его плена мать. Как выяснилось чуть позже, в спасении нужды не было… Но я и впрямь оказался рядом с матерью, в спальне Седого, с первого раза! Тогда думал, причина в везении. И в том, что я смог в деталях представить нужный маякорь. А именно – ремешок дедовых часов, из которых Карри сделала артефакт.
Теперь же получается, дело не в ремешке, не в удаче. А в том, что я захотел найти именно мать…
Голова встряхнулась, прогоняя морок прошлого.
Я побежал спасать Факела от сестры. Не знаю, с чего вдруг. Наверное, потому что натерпелся вот так же от мамаши. И потом, если уж вытащил парня из могилы, то не для того, чтобы сестрица вернула его туда градом упреков.
Как оказалось, Янка не столько ворчливая, сколько болтливая. Просто брат за всю жизнь так устал от ее трепа, что начал просто игнорировать. Сестра, конечно же, обиделась. Болтливость никуда не исчезла, Янке проще умереть, чем заткнуться, а вот характер поменялся не в лучшую сторону. Но стоило мне переключить ее внимание на себя, дать понять, что есть уши, готовые слушать, и Янка моментально сменила гнев на милость.
Постепенно наша маленькая компания слегка разрослась, мы стали болтать о всякой ерунде, шутить, показывать друг другу фокусы, играть с Липучкой, внутри коллектива забилось сердце дружеской вечеринки. Потоки синей энергии способствовали этой атмосфере, как светомузыка на дискотеке, но мы понимали, что на пирамиду приходят в первую очередь за помощью, и решили переместиться куда-нибудь, где беспечная радость будет более уместна.
Мы встали в круг, лапы и руки скрестились, ни дать ни взять – мушкетеры, один за всех, все за одного, и «звезда» наших тел, вспыхнув,
