С огромным трудом, неся большие потери, аквилонцы пробились на равнину. Здесь открывалась возможность сомкнутым строем ударить на растрепанные отряды мятежников и нанести им решающий удар. Однако с фланга, со стороны болота, ударили лучники Хвата, ломая строй врага. Когда Змееныша и его шайку оттеснили, лучники Диго, не дожидаясь слаженного удара бронированного клина, кинулись наутек. Тут появилась долгожданная конница — части гвардейцев удалось вновь обрести своих скакунов.
— Рубите их! Гоните к замку, топчите и рубите, чтобы ни один не ушел! — кричал Конан вослед вылетающим на равнину и разворачивающимся веером всадникам.
Однако Диго был не так уж прост. Ударившая в галоп конница, вдруг стала замедлять свой бег, потом поток Черных Драконов стал раздаваться в стороны.
Им навстречу из лесистого островка двинулось серое чудовище. Из укрепленной на спине башенки били арбалетчики, редкий в Аквилонии зверь трубил, подняв хобот, поддевая бивнями коней и затаптывая ногами-колоннами сброшенных с седел всадников. Под прикрытием бешеного зверя пехота мятежников отступила без особых потерь. Драконы пытались поразить колосса, однако трудно было заставить коней приблизиться к беснующемуся монстру. Перед боем, как это принято в Вендии и Кхитае, боевому слону давали выпить целое ведро крепчайшего вина, отчего и без того не склонный к чувствительности зверь совсем не реагировал на стрелы, впивающиеся в его толстую шкуру.
— Конан, отдай команду строю рассыпаться, иначе эта тварь вытопчет их всех! — крикнул Ройл, стараясь попасть слону в маленькие красные глазки.
Рядом с ним посылали стрелу за стрелой боссонцы. Король бросился вдоль строя влево, Иллиах — вправо, выкрикивая команды. Спешенные драгуны и северяне немедленно рассыпались. Слон бестолково завертелся, трубя и взмахивая огромными серыми ушами. Защитные шоры на глазах мешали ему разглядеть добычу, а лучники, наконец, сбили погонщика.
— Кром, я, кажется, начинаю туго соображать. Щиты! Конечно же, щиты! — Конан подозвал к себе одного из Черных Драконов.
Вскоре кавалеристы стали на всем скаку проноситься мимо слона, бросая тому под ноги свои черные треугольные щиты с острыми закаленными умбонами.
Серый гигант несколько раз, пытаясь погнаться замельтешащими вокруг аквилонцами, наступил на стальные шипы и заревел, пританцовывая. Стрелы и копья, что метали в него на полном скаку гвардейцы, все больше и больше беспокоили животное. Наконец, не выдержав боли, слон, грузно топая и отчаянно трубя, устремился вдаль.
— Победа, мой король! Противник бежит, — отрапортовал Ройл.
Конан смерил его убийственным взглядом.
— Болван, какая же это победа. Пехота врага ушла безнаказанной, нанеся нам чувствительные потери. Они били нас, как лесничий уток на пруду, на выбор! А основные силы Диго даже не пустил в ход. Представляю, какую рожу скорчит Конн, когда узнает, что добрая половина гвардейского полка полегла по этим лесам, так и не ударив толком по противнику.
Аквилонский отряд двинулся дальше. Невдалеке от просеки в изломанном кустарнике, где израненный серый гигант нырнул под сень деревьев, они нашли разбитую от удара о землю башню. Стрелки, видно, разбежались или присоединились к разбойному отряду Змееныша.
Следующая теснина далась войскам короны с еще большим трудом. Здесь были и волчьи ямы с заостренными кольями на дне, и баллисты. Кроме того, у лучников Ройла кончились стрелы, а подбирать их в ходе боя было некогда. У Диго же между замком и засадой разъезжали конники, подвозя стрелкам целые вязанки стрел, дротиков и прочей летучей смерти, буквально затмившей небо над ущельем. Пущенный в обход отряд ваниров напоролся на тяжелую пехоту Диго, и утомленные боем северяне были отброшены с большими потерями. А конница напоролась на замаскированные волчьи ямы. Только к вечеру измученные войска короны очистили ущелья и холмы на пути к цитадели от засад и дозоров мятежников. На равнине Диго открытого боя не принял, берег людей. Его отряды спешно вернулись в укрепление.
— Он знает, что делает. Змееныш остался где-то у нас в тылу. К началу нашего похода сил у меня было больше, чем у мятежников, но теперь, после этой кровавой каши, наши отряды примерно равны. Ну, может, на один-два десятка аквилонцев все-таки побольше. Но посмотри-ка, Ройл, какой мощный замок. Блистательные времени даром не теряли. Для открытого штурма надо иметь, по крайней мере, двойное превосходство в силе.
— Если пригнать сюда баронские дружины, отряд телохранителей наместника, в конце концов, попросить Оливея…
Ройл не успел договорить, как Конан схватил его за шею, сдавил и легко оторвал от земли. Затем слегка встряхнул и отбросил от себя. Лицо боссонца стало землисто-серым.
— Про Немедию лучше забудь, если не хочешь, чтобы твой король собственноручно задушил тебя. Бестолковые ратники здешней знати горазды только шитые золотом мундиры таскать, да деревенских красоток по сеновалам валять. У Диго — настоящие волки. Конечно, открытого боя он не выдержит — нет у него кавалерии, тяжелой обученной пехоты — сотни полторы человек. Кроме того, мои северяне и Черные Драконы — лучшие в мире бойцы. Но вот эти стены, метательные машины, рвы…
Конан тяжело засопел. Вскоре он написал бумагу наместнику с требованием снабжать его войско провизией и стрелами. Велел гнать к цитадели коней, кроме того, требовались лекари и плотники.
Стигиец, все время сопровождавший короля, был мрачен и молчалив. Его совершенно не интересовала битва, реки крови вокруг, свист стали. Направленные в него стрелы сгорали в воздухе или вспыхивали зелеными болотными огнями, коснувшись плаща, а мысли колдуна были далеки от людских сражений. Время от времени он принимался что-то бормотать на неизвестном аквилонцам наречии, а глаза его вспыхивали желтым огнем, словно у волка.
Глава двадцать третья
Благородный Эолабар Бан неожиданно возник на площадке, когда Диго муштровал десяток пиктов, пытаясь научить их действовать в бою слаженно, единым строем, а не ввязываться в отдельные схватки. Один из отрядов его наемников изображал нападение, а пикты должны были, сохраняя строй, отражать его. Диго с удовольствием отметил, что уроки не прошли даром — они уже не рвались вцепиться в глотку ближайшему из нападающих, а вполне сносно держали строй, ощетинившись короткими толстыми копьями с кремневыми наконечниками.
При виде знакомого чешуйчатого доспеха одноглазый наемник настолько растерялся и даже забыл прикрикнуть на пикта, вырвавшегося из строя в привычную схватку один на один с врагом.
