Наконец Сазонов не выдержал, достал из кармана кисет, осторожно, чтобы не потерять ни крупинки, насыпал на газетный обрывок махорки, свернул цигарку и покосился на склонившихся над папками и бумагами Басова и Преображенского. И, держа на виду самокрутку, небрежно обронил:
– Не будете возражать?
– Что? – не понял Басов, с трудом оторвавшись от бумаг.
– Закурю, – кратко объяснил Сазонов.
– Ах, вы вон о чем! – вопросительно покосился Басов на своего коллегу, но, не получив ответа, кивнул головой: – Да-да, курите.
Сазонов неторопливо чиркнул спичкой, поднес огонь к цигарке и с наслаждением затянулся. Щурясь от едкого самосадного дыма, он как бы от нечего делать беспечно спросил:
– Что-то я не пойму, как вы работаете. Без регламента.
Он что у вас, всегда так поздно приходит? Сазонов знал, что многие не любят отвечать на вопросы – в вопросе есть что-то от допроса, – вот почему надо каждого разговорить. Похоже, что Басова можно, хотя на первый раз он и ответил уклончиво:
– По-разному.
Сазонов понимающе и сочувственно покачал головой. Преображенский выпрямился, удивленно взметнул брови и. вынув из кармашка мундира большие часы-луковицу, взглянул на циферблат.
– В общем-то довольно странно… – обратился он к Басову, не обращая внимания на Сазонова. – Я, пожалуй, схожу к нему…
С молчаливого согласия Басова он поспешно ушел. И долго не возвращался.
Сазонов по-прежнему сидел у двери кабинета и смотрел на тяжеленный сейф, который он принудил сам себя охранять. В сердце его все сильнее закрадывалась тревога: «Что-то здесь не так… Что-то я не то делаю… Должно быть, не сейф нужно сторожить – он без ног, не убежит, – а искать Резникова…»
Преображенский вернулся через час. Концы шарфа у него растерянно развевались, ворот мундира расстегнут – видать, спешил. Лицо было перепуганное.
– Его нет! – выдохнул он с порога. – Представляете? Нет! Я стучал в окно – никто не отзывается… Подергал дверь, а она не заперта. Вошел – никого… Я к соседям – и те не видели…
Преображенский еще что-то сбивчиво рассказывал Сазонову и Басову, желая, чтобы его поняли, объяснили, Загадочное исчезновение всегда пунктуального начальника. А Сазонов тем временем подошел к телефону и попросил срочно соединить его с Фроловым. Фролов, к счастью, оказался на месте.
– Товарищ Фролов, беда! – глухим от волнения голосом доложил Сазонов.
– Я в оперативном отделе…
– Ждите! – коротко бросил в трубку Фролов.
Минут через двадцать появился сам в сопровождении трех чекистов.
– В чем дело? – с порога спросил он, обращаясь ко всем сразу.
– Похоже, что-то случилось… что-то ужасное… – начал объяснять Преображенский, с какой-то боязливой искательностью ловя взгляд сурового Фролова. – Понимаете, Василия Васильевича, начальника оперативного отдела, нет дома… не обнаружилось. – И тут же торопливо и смятенно прибавил: – Вы представляете – нет! – На его самоуверенном лице вместо обычной усмешки проступило беспомощное недоумение.
– Ну и что из этого? – спокойно спросил Фролов.
– Как «что»?.. – удивился Преображенский. – Вчера мы сидели допоздна, и он сказал, что сегодня придет несколько позже. Он не пришел, и я подумал, что Василий Васильевич прямо из дому отправился на заседание Реввоенсовета… Уже вечер, а его нет. В Реввоенсовете он не докладывал. Понимаете?.. Я ходил к нему домой, дверь не заперта, а его – нет…
– Та-ак, – нахмурился Фролов. – Где он живет?
– На Лыбедской… Значит, так. Надо пройти по Анненской, свернуть на Левашовскую… Нет, вы не найдете! Я покажу! – старательно пытался теперь помочь чекистам Преображенский.
– Другой ключ от сейфа у кого? – все так же угрюмо спросил Фролов: в его душу закрадывалась тревога.
– Другой ключ? – удивленно переспросил Преображенский, словно никак не мог понять, при чем тут какой-то ключ, если исчез, может быть, погиб человек, но затем он стал словоохотливо объяснять: – Ах, да! От сейфа? Видите ли… да, действительно было два ключа. Но Василий Васильевич, он такой рассеянный…
– Вы, пожалуйста, покороче, – нетерпеливо попросил Фролов.
– Василий Васильевич один ключ совсем недавно потерял, – пришел на помощь Преображенскому Басов, – и стал пользоваться тем, что находился у коменданта штаба.
– Не знаете, может быть, он вчера сдал его коменданту?
– Разрешите, я проверю, – предложил Преображенский; ему хотелось что-то делать, как-то действовать.
Фролов кивнул. Преображенский торопливо вышел, следом за ним, повинуясь взгляду Фролова, шагнул один из чекистов.
Ждать пришлось недолго – вскоре они вернулись. Преображенский растерянно развел руками и огорченно доложил:
– Нет, вчера Василий Васильевич ключ не оставлял.
Больше ничего не оставалось – надо было искать Резникова.
Фролов оставил Сазонова сторожить сейф, а сам вместе с помощниками, в сопровождении растерянного Преображенского, отправился на Лыбедскую.
Они прошли по безлюдным, мощенным булыжником Анненской и Левашовской, пересекли пустырь и оказались возле небольшого кирпичного домика с темными оконцами. На город опустились зеленые сумерки.
– Здесь! – показал на домик Преображенский.
Фролов бесшумно поднялся на крыльцо. Внимательно осмотрел дверь. Толкнул. Она с тонким жалобным скрипом открылась.
Вспыхнул фонарь. Тонкий луч заскользил по стенам коридора, затем по комнате… Вот в световом овале оказалась высокая из цветного стекла, керосиновая лампа. Фролов зажег ее. Передал фонарь пожилому чекисту, коротко приказал:
– Осмотрите чердак!
Остальных двух чекистов он направил к соседям Резникова. Они должны были выяснить у них все подробности его жизни, привычек, установить, кто к нему ходил, с кем он водил знакомство. Фролов подчеркнул, что в таких делах нет мелочей, что нужно не допрашивать, а беседовать, и тогда соседи обязательно что-то вспомнят, расскажут! А сам стал внимательно присматриваться к обстановке в комнате. Ничего особенного – стол, кровать, стулья. Но вот взгляд его задержался на лежащем на боку стуле, очевидно опрокинутом впопыхах. «Это уже что-то значит», – с привычной деловитостью отметил он. Затем тщательно осмотрел стены, углы комнаты, пол, пытаясь найти еще какие-нибудь следы. Он знал по опыту цену каждой мелочи, которые при правильном, умелом осмыслении могут рассказать многое. Но больше ничего примечательного он в комнате не обнаружил. В остальном, в общем, был порядок, неуютная, холостяцкая чистота.
– Товарищ Фролов! – донесся из коридора голос пожилого чекиста. – Подите-ка сюда!
Фролов прошел в коридор, следом за ним – неуверенной походкой Преображенский. Пока осматривали жилище Резникова, он бесшумной и почтительной тенью ходил за Фроловым, ожидая от того незамедлительного ответа на все смутившие его канцелярский покой вопросы. Собственно, и вопросов этих было немного: жив ли Резников? убит ли? и почему заинтересовались его сейфом? Он чувствовал, что присутствует при каких-то важных событиях, и это ему нравилось. Он пытался прочесть на лице Фролова хоть что-нибудь, но лицо у того было бесстрастно-каменным.
