Читаем без скачивания Волки в погонах - Сергей Донской

– Если нужно будет поднять руки, я скажу, – предупредил Громов, повысив голос. – Пока что была другая команда. Напомнить?

– Иду! – крикнул генерал. – Иду-иду!

Вскочив на ноги, он побрел навстречу направленному на него пистолету, оскальзываясь раза в три чаще, чем падая, а падая реже, чем можно было ожидать от человека в его состоянии.

– Ключи от джипа у вас? – буднично спросил Громов, когда генерал с горем пополам приблизился к нему.

– Да. У меня.

– Автомобиль надежный? На бездорожье не подведет?

– «Шевроле Тахо», – почтительно сообщил перепачканный с ног до головы Чреватых. – Танк, а не машина.

– Танк? – переспросил Громов. – А не самолет? «МиГ-29», к примеру, м-м?

Губы генерала растянулись в попытке понимающе улыбнуться. От этого лицо его сделалось похожим на посмертную маску. С таким оскалом он запросто сошел бы за обитателя морга.

Не дождавшись ответа, Громов вяло махнул «стечкиным» в сторону джипа:

– Ладно, вперед. У нас с вами не так уж много времени.

– Мы куда-то едем?

– Именно. Едем.

– Куда?

Ответом генералу было презрительное молчание.

– Я могу выписать вам доверенность на машину, если хотите, – хрипло сказал Чреватых, когда они достигли вершины.

Громов окинул глазами впечатляющую картину, открывшуюся его взгляду, и покачал головой:

– Не хочу. Вы сами замените собой доверенность. Собственной высокопоставленной персоной.

– У меня на банковских счетах есть деньги. – Пленник позволил себе слегка отклониться от курса, чтобы не перешагивать через распростертое тело, укороченное взрывом примерно на треть. – Много денег, – продолжал он. – Около трех миллионов долларов.

– Это все ваши друзья? – спросил Громов, пропустив реплику мимо ушей.

Чреватых мельком взглянул на разбросанные повсюду трупы и, поспешно отведя глаза, помотал головой:

– Какие друзья! Так, знакомые.

– Этот, – Громов пнул ногой ближайшего к нему мертвеца, – на вора в законе смахивает. Я угадал?

– Валера Барабан, – подтвердил Чреватых. – Считался довольно крупным авторитетом.

– Куда же российскому генералу без такого красавца, – усмехнулся Громов. – Связанные одной целью, скованные одной цепью.

– Вы ошибаетесь, – поспешно сказал Чреватых, покосившись на лицо убитого, отмеченное аккуратной черной дырочкой посреди лба. – Нас ничего не связывало.

– Будет вам кокетничать! Лучше машину откройте.

– Да-да, конечно.

Коротко пискнуло электронное устройство, освобождая дверцы джипа от патентованных запоров.

– Полезайте вперед, на место пассажира, – скомандовал Громов. – Нет, не на сиденье, Геннадий Виленович. Вам будет удобнее на полу. Свернитесь калачиком головой к двери и расслабьтесь. Я недавно читал, что поза эмбриона благотворно действует на человеческую психику. Хотя лично вас, – добавил он после некоторой паузы, потребовавшейся ему для того, чтобы устроиться на водительском кресле, – это никаким боком не касается.

– Почему же? – светски удивился Чреватых. В сочетании с натужным кряхтением, которое он издавал, мостясь на коврике для ног, это прозвучало довольно комично.

Громов улыбнулся половиной рта.

– Психика-то у вас не человеческая, Геннадий Виленович. Скотская.

– Я очень сожалею о случившемся, поверьте. Но генералы тоже вынуждены выполнять чьи-то приказы.

– На эту тему мы потом поговорим. Позже. Сейчас молчите и наслаждайтесь каждым мгновением быстротечной жизни.

Заглянув в бардачок, Громов порылся в его содержимом. Телефон «Эриксон», электронная записная книжка, плоская фляга с булькающим содержимым, еще много всякого хлама и, что хуже всего, полное отсутствие сигарет. Самой любопытной находкой оказалась упаковка сигнальных ракет. Повертев ее в руках, Громов мысленно нашел им применение, хотя в данный момент ему больше всего хотелось курить. Невыносимо хотелось. Пожалуй, даже сильнее, чем прикончить захваченного в плен генерала прямо на месте.

Включенное зажигание откликнулось на резкий поворот ключа вовсе не тем раздраженным скрежетом, который лучше всего выразил бы чувства Громова. Иностранная техника не приспосабливается к настроению владельцев. Она безупречна и бесстрастна, как люди, ее конструировавшие. Все о'кей и еще раз о'кей. Состояние полного «ноу проблем». С одной стороны, удобно. С другой – скучно до оскомины на зубах. Тягостно и муторно. Особенно… когда под рукой нет сигарет.

Чертыхнувшись, Громов заглянул себе под ноги и обнаружил там только две педали: газ и тормоз. Как и следовало ожидать, коробка передач в джипе была автоматическая. Рычаг переключения скоростей стоял в нейтральном положении, отмеченном буквой N. Ниже значилась R – задний ход, надо полагать.

Мне бы тоже не помешало встроить такой режим, подумал Громов, положив ладонь на идеально гладкий набалдашник рычага. Имелась в виду не «семерка», а его собственный организм.

С годами Громова все больше пугала собственная прямолинейность, готовность идти до конца там, где это граничило с безумием. Это был страх человека, постоянно оказывающегося на краю пропасти. Не упасть в нее Громов боялся, а своей готовности добровольно шагнуть туда, откуда уже не будет возврата. И эта мрачная бездна после каждого боя становилась все более близкой и ощутимой.

Эх, включить бы задний ход да начать все сначала!

С этой мыслью Громов передвинул рычаг сразу на несколько делений вперед и помчался дальше по самой кромке своей персональной невидимой пропасти.

Глава 22

После грозы

– Ты на ружьецо свое напрасно поглядываешь, – заметил Громов устало.

После заключительного пробега по бездорожью из всех его эмоций осталось две-три, не больше, и все они оптимизмом не отличались. Темный лес, просеки и размытые колеи, внезапно преграждающие путь ряды колючей проволоки, посты, которые приходилось объезжать десятой дорогой. Создавалось впечатление, что пробираешься не через зону элитных владений, а по прифронтовой полосе. По всей стране пролегла эта граница. Бедные и богатые. Когда одни плачут, другие радуются, и наоборот. Бесконечная гражданская война, которой не видно ни конца, ни краю. Во всяком случае, до тех пор, пока ты находишься на передовой невидимого фронта.

Громов явился из темноты на дорогом джипе, а потому хозяин лачуги не угощение на стол спешил выставить, а за двустволку схватиться норовил. Инстинкт.

– Про ружьецо, говорю, забудь, – повторил Громов молодому мужчине, представившемуся Игорем Бодровым. – Не поможет тебе твоя берданка в случае чего.

Тот усмехнулся:

– Берданка? Это «ТОЗ». В стволах патроны двенадцатого калибра. 80 граммов картечи. Мне стоит только руку протянуть…

– А что, я разве дал повод дырявить меня картечью? – проворчал Громов, поудобнее устроившись на отчаянно скрипучем табурете. – Ты бы хоть моей личностью для порядка поинтересовался.

– С личностью, у которой за поясом два пистолета, мне и так все ясно, – отрезал Игорь.

Громов бросил взгляд на свой слегка оттопыренный на животе свитер и одобрительно кивнул:

– Наблюдательный.

– Жизненный опыт.

– Довольно странный опыт для лесника.

– А я не совсем лесник, – признался Игорь. – Короткий эпизод биографии, не более того.

– Ну, я тоже не совсем разбойник с большой дороги, – сказал Громов, метнув на стол перед собеседником свое отсыревшее удостоверение. – Читай, завидуй.

– Прочел, – откликнулся мужчина, возвратив «корочку» владельцу таким же небрежным, но выверенным жестом. – Только предмета для зависти не вижу.

– Может, ты и прав. Допустим. А вот лично тебе есть чем гордиться? Ты сам кто таков будешь?

Игорь неожиданно улыбнулся, очень открыто и просто, отчего сразу помолодел лет на пять:

– Я книги пишу.

– М-м? – Громов уважительно приподнял бровь. – Если ты в придачу к этому еще и куришь, то тебе цены нет.

Собеседника, похоже, такая неожиданная реакция на его признание слегка покоробила. Не подписанный авторский экземпляр у него попросили, а всего лишь сигареты. На стол он их выложил, однако выражение лица у него при этом было не слишком любезное.

– Хорошие? – осведомился Громов, тут же запустивший пальцы в пачку.

– «Ява» как «Ява», – буркнул Игорь. – Не хуже и не лучше любой другой отравы.

– Я твои книги имею в виду, – пояснил Громов, но не раньше, чем наполнил истосковавшиеся по никотину легкие целым облаком дыма. – Они у тебя хорошие получаются?

– А! – Игорь просветлел лицом и тоже потянулся за сигаретой. – Не знаю. Я ведь пишу, а не читаю.

– Бодров… Бодров… Хм! Слушай, мне тут недавно в самолете одну книгу подарили, называется…

– «Наркомент».

– Верно, – подтвердил Громов, заинтересованно прищурив один глаз. – А я, честно говоря, думал – персонаж вымышленный.

– Все мы отчасти вымышленные, – усмехнулся Игорь. – Придумываем себя сами и окружающим придумывать не мешаем.