Но истекающая отсюда опасность для германской стороны все еще не была в полной мере осознана. Даже после того, как с исчерпывающей ясностью вырисовались намерения неприятеля, группа армий «Южная Украина» рассчитывала на то, что ей придется иметь дело не с широкомасштабным ударом на Яссы, но всего лишь со вспомогательным ударом от Тирасполя.
Командование 6-й армии воспринимало происходящее лишь с несколько большей долей тревоги и докладывало 19 августа:
«Существует также возможность того, что нечто будет происходить на нашем правом фланге...»
Однако уже было поздно предпринимать решительные мероприятия, поскольку в тот же самый день уже появились первые предвестники надвигающегося шторма: с раннего утра после сильной артподготовки советские войска атаковали правый фланг румынской 4-й армии и восточный фланг 6-й армии.
Но это была всего лишь активная разведка боем силами от роты до батальона, призванная прощупать германо-румынский фронт и найти в нем слабые места. Во второй половине дня на позиции румынского VI корпуса в течение трех четвертей часа обрушивался артиллерийский огонь, Пошедшему затем в атаку неприятелю удалось прорвать позиции корпуса и захватить господствующие над местностью высоты.
Однако это было только начало. На всем остальном фронте по обе его стороны царило зловещее спокойствие.
Вечером этого дня 19 августа и в течение наступившей ночи германские дозорные докладывали об удивительных вещах: с советской стороны фронта наблюдались сигнальные ракеты и сброс осветительных бомб на парашютах, кое-где с румынской стороны на эти сигналы отвечали соответствующим образом. Однако никто не мог понять, что означают эти сигналы, которые, впрочем, могли быть просто случайным совпадением, да и вообще не иметь особого значения. Что это означало на самом деле, вскоре самым неприятным образом показали грядущие события.
«Черный день» 20 августа
Следующим днем — 20 августа — стало воскресенье.
Багрово-алым жгучим шаром на востоке поднималось над горизонтом солнце. На небе этого раннего утра не было ни облачка, оно обещало ясный летний день. Было 5.00 утра.
И в этот момент с запада, от Ясс, донесся глухой рев — это ударили залпом тысячи легких и тяжелых орудий, «сталинские органы» и минометы[128]. Неприятель начал артподготовку из орудий всех калибров, с такой плотностью огня, какой еще никогда не приходилось видеть. Полтора часа обрушивались снаряды, мины и ракеты на полосу германской обороны глубиной в восемь километров, которую удерживали румынские IV и VI корпуса и германская 76-я дивизия. Солнечный диск скрылся за непроглядной стеной из дыма, гари и поднятой высоко в воздух иссушенной летним зноем почвы. Артиллерийский огонь крушил возведенные препятствия, перепахивал траншеи и позиции, обрушивал блиндажи и подбрустверные укрытия, уничтожал и ранил личный состав. В небе гудели эскадрильи советских самолетов, подвергавших бомбардировке ближние тылы фронта.
В 6.30 передовые стрелковые дивизии Красной армии двинулись в наступление. Советская пехота наступала на фронте шириной около 30 километров, сопровождаемая танками, густыми массами вслед за огневым валом, поддерживаемая с воздуха большим числом штурмовиков.
И теперь это была уже не массированная атака, это стало началом крупномасштабного наступления врага!
На позициях, находившихся на острие вражеского удара, пережившие артподготовку германские и румынские солдаты, выкарабкавшись из своих полуразрушенных блиндажей и укрытий, внезапно оказались перед лицом красноармейцев, появившихся из плотных клубов дыма и поднятой в воздух земли, которые, стреляя и крича, принялись уничтожать полуоглушенных обороняющихся.
Стойкость румынских частей — если они вообще когда-либо обладали ею — исчезла почти мгновенно. Части обоих румынских корпусов, как потом можно было предположить, по предварительной тайной договоренности с наступающим противником, практически без всякого сопротивления оставили свои позиции. Оборона остальных соединений была очень быстро прорвана. И только румынский VI корпус, подчиненный германской 76-й дивизии, в этом почти уже безнадежном положении все же оказал сопротивление наступавшим.
Еще раздавались тут и там автоматные очереди, еще взлетали в воздух и рвались ручные фанаты, брошенные германскими солдатами, еще группировались оставшиеся в живых пехотинцы вокруг своих ротных или взводных командиров, ведя огонь во все стороны. Но сопротивление наступающим русским слабело, линии обороны разрывались, гнезда сопротивления противником обходились и штурмовались с тыла, узлы обороны окружались, а позднее уничтожались.
Несмотря на локальное яростное сопротивление и единичные контрудары, полоса обороны 76-й дивизии также была прорвана. Личный состав понес тяжелые потери. Из бросившихся в бой назад вернулись лишь немногие. А остальные? Пали в бою, ранены, пропали без вести, взяты в плен...
С НП дивизии командиру 76-й пришло донесение: «Русские прорвались!» Неприятель уже был на улицах Ясс. Советские танки и грузовики с сидящей в них пехотой, которым не оказывалось сколько-нибудь заметного сопротивления, двигались через румынские позиции. И словно не замечаемые русскими частями, по обе стороны позиций изрядно поредевшей 76-й дивизии двигались в тыл отступающие румыны. Лишь нерешительную атаку резервной дивизии румынского IV корпуса можно было с большой натяжкой считать попыткой отпора наступавшим, но затем и это соединение побрело в тыл.
Около 10.00 передний край обороны румынских соединений был прорван на всем протяжении, они оставили его практически без боя. Примерно в это же время передовые машины русских танковых частей и мотопехота уже появились на западной окраине Ясс, а к середине дня вражеские части под прикрытием мощного огня артиллерии уже переправились через реку Бахлуй.
Поступившие в штаб группы армий «Южная Украина» донесения ужасали куда больше, чем лицезрение происходящего работниками этого штаба, находящимися вдали от поля боя. Командующий группой армий отдал приказ о немедленном контрударе всеми имеющимися в распоряжении резервами с задачей оттеснить врага на исходные позиции. Но в глубине души генерал-полковник Фриснер прекрасно понимал сложившееся положение: противник слишком силен и глубоко вклинился в германские позиции, румыны ничего не будут делать, а резервы немецкой армии слишком слабы на фоне громадного перевеса сил противника.
Тем не менее в бой решительно пошли 10-я моторизованная дивизия и в спешном порядке снятая с днестровского фронта 258-я пехотная дивизия, боевые подразделения которой были переброшены на грузовиках. Но, несмотря на решимость отразить удар неприятеля, уже продемонстрированную румынской резервной дивизией, их совместные действия не стали мощным контрударом, а отдельные локальные германские контратаки успеха не принесли. Задействованная во второй половине дня румынская отдельная танковая дивизия «Великая Румыния» (оснащенная германскими танками) смогла поначалу только вернуть часть потерянного пространства, но затем ее продвижение было остановлено. В результате не удалось ни отбросить назад значительно превосходящие силы противника, ни ликвидировать их глубокие вклинения в германскую линию фронта. 10-я моторизованная и 258-я пехотная дивизии смогли лишь стать заслоном перед большой брешью на фронте, обращенной к западу Брошенным на произвол судьбы соседними румынскими дивизиями остаткам 76-й дивизии не оставалось ничего другого, как только точно так же отойти назад. Артиллерия спешно сменила позиции, и еще сохранившиеся части смогли отойти на высоты у селения Лецкани, северо-западнее Ясс. Перед сменой позиций к артиллеристам присоединились разрозненные подразделения и отдельные отбившиеся от своих частей солдаты, у которых осталось только то оружие, которое они держали в руках.
Из-за откровенного предательства румын русские войска, вливавшиеся в прорыв на фронте, занимали все новые и новые территории. К вечеру неприятель уже был в центре города Яссы и надежно там закрепился.
Но на этом все «сюрпризы» «черного дня» 20 августа 1944 года еще не закончились.
Положение на востоке, в советском плацдарме под Тирасполем, ничуть не отличалось от ситуации на западе у Ясс.
Русские с самого начала были так уверены в успехе своего масштабного наступления, что перед его началом вели переговоры по радио частично даже открытым текстом. Так, например, в 3.00 утра был перехвачен следующий разговор:
«Маршал Тимошенко надеется, что каждый красноармеец выполнит свой долг!»
И другой, в 3.45:
«Через 15 минут снова настанет ночь!»
Действительно, через пятнадцать минут, несмотря на занимавшееся ясное солнечное утро, снова настала ночь.
