их от смерти!
Но почему бросила задыхаться в каменной ловушке?
Площадка перед хранилищем, всегда чисто выметенная, теперь была завалена сырыми листьями, ветками и землей, а вырванные с корнем деревья, сплетясь с обломками грузового корабля, уродливым монстром залепили вход.
Мальчишки говорили, есть щель… Алерайо бросился к воротам, туда, где в переплетении ветвей едва уловимо темнела узкая полоса — словно трещина в камне, которая вот-вот схлопнется. В нее со свистом затягивало воздух.
Руки дрожали от нетерпения, от желания упереться в плиту. Казалось, одно стремление увидеть дочек дало бы силы сдвинуть проклятый камень, но вплотную было не подобраться, и Алерайо усилием воли обуздал себя. Вскинув кулак, велел тем четверым, которые последовали за ним по холму, затихнуть. Быстро окинул их магическим взором. Проклятье! «Огневик» и трое неодаренных. Ни одного «воздушника»!
— Слышите меня? — крикнул, всем телом налегая на ветки напротив щели.
Внутри заголосили женщины, их прервал невнятный, идущий вглубь мужской окрик, а еще один высокий от волнения, но тоже явно мужской голос зачастил:
— Воздуховоды перекрыты, вытяжки тянут, плиту заклинило. Мы льдом ее сдвинули, но «водник» уже «пуст», а лед тает. Суньте что-нибудь, у нас здесь только зерно. Быстрее!
Алерайо напряженно вслушивался в прерывистые, еле долетавшие сквозь гудение ветра слова. На фразе про лед, метнулся взглядом вдоль щели. Внизу, действительно, что-то белело, но обломки и дерево мешали рассмотреть.
Дальше он не слушал: бросился вытаскивать из спрессованного «монстра» сук, торчащий наружу измочаленным концом. Затрещали досками и ветками остальные. «Огневик» громко выругался на сырую древесину и, подскочив к Алерайо, вцепился в «его» сук. Вдвоем они раскачали его, выдрали… Сук оказался толстоват. Перевернули.
Алерайо чувствовал, как горят ладони, обдираемые о шершавую кору, слышал как на каждом выдохе сыплет проклятиями «огневик», слышал собственное хриплое дыхание, слышал крики и плач из хранилища и над всем этим тревожным барабаном в ушах выбивало: быстрее, быстрее…
Полная соков, толстая ветвь сгибалась, но не лезла меж камней. Бросив ее, схватились за другую. Быстрее, быстрее…
Они не успели.
Ни Алерайо, только-только отломивший подходящий сук, крепкий и должной толщины; ни «огневик», с радостным восклицанием вытянувший из расплющенных недр корабля металлический прут; ни «бескосый», чьи сыновья обнаружили детей, — этот выломал наконец доску из обшивки, — никто не успел. Они даже не успели понять, что плита задвигается.
Просто вдруг разом стало тихо.
Свист воздуха оборвался.
* * *
В одно мгновение все замолчали. В тишине тонко попискивал проголодавшийся, обессилевший младенец, да детский голос выговаривал:
— Тэри, вот ты не верила, а папа пришел… Конечно я узнала его!.. Папа скоро откроет ворота, и мы поедем к маме.
От этого одинокого голоса морозные иглы вдруг пронизали тело. Медленно встав, Лера похромала к собравшимся у выхода женщинам. Сияющей полосы больше не было. Плита задвинулась. Казалось бы — ерунда, ведь снаружи люди, и, Алли права, они скоро откроют ворота, но всеобщее молчание и полутьма будто вытянули из груди весь воздух. И снова рот непроизвольно открылся, хватая пустоту, снова зачастило сердце.
Она еще не дошла до возвышающейся позади всех «гренадерши», как кто-то со сдавленным восклицанием бросился на плиту, кулаками ударил в камень и, хрипло застонав, сполз на пол. Лера обогнула застывших женщин. Худенькая билась в луже. Истеричка…
Скоро истерика началась у всех женщин.
Если раньше, уставшие и не знающие о приближении гибели из-за нехватки воздуха, они тихо-мирно погружались в апатию, то теперь, когда судьба поманила близким спасением, когда за полуметровой каменной стеной жили и дышали люди, они будто с ума сошли. Лере казалось, что она заперта в палате с буйными психами. Стоны, рыдания, вопли! Женщины бросались на плиту, царапали ее, царапали себя, а малыши таращились на них и ревели. Впрочем, силы измотанных женщин быстро иссякли, и одна за другой они затихли.
Лера старалась смотреть только на Маркуса. Шон и Дилан тоже выглядели относительно спокойными, но Маркус был и вовсе как айсберг: такой же невозмутимый и уверенный в себе. От одного его присутствия легче дышалось. Лера не прочь была бы даже взять его за руку, а еще лучше прижаться, но пока не до такой степени отчаялась.
Они четверо и вновь прибившиеся к ним Алли, Роса и «первоклашка» Ветт устроились подальше от женщин и, перебрасываясь редкими фразами, ждали… И ждали, и ждали…
— Они там вообще не торопятся! — не выдержал наконец Дилан.
Действительно, по ощущениям времени прошло достаточно, чтобы добежать до города и обратно. Ну хорошо, когда ждешь, время тянется как теплая жвачка, но все равно, с той стороны могли бы быть и порасторопнее. Да хотя бы вытяжки отключили, что ли! Еще немного и все тут задохнутся, так и не дождавшись помощи.
— Надо самим что-то делать! — решительно сказала Лера.
Обведя взглядом их компанию, задержалась на детях. Те были напуганы, но не паниковали и смотрели доверчиво, рассчитывая на них, на взрослых. Лера подмигнула Алли и повернулась к Маркусу:
— Может, попробуешь пробить воздуховод? Я пыталась «кулаком», но сил не хватило.
— Ты как к патрону обращаешься⁈ — возмутился Шон.
Лера раздраженно махнула на него рукой и как остальные — все, кроме «правильного» «ботана», прожигающего в ней дыру, — с надеждой воззрилась на Маркуса. А он рассматривал решетку воздуховода, щурясь то ли задумчиво, то ли просто чтобы сфокусировать взгляд.
Сфокусировать… Черт! Лера потерла шрамы, с трудом удерживаясь, чтобы не начать грызть палец. И почему она раньше не подумала: ведь у Маркуса же в глазах двоится. Как он активирует заклинание⁈ Поток надо подать точно в нужный узел, а узлов он увидит два… Который будет нужным: один из двух? место между ними?
Видимо, Шон подумал о том же, потому что назидательным тоном процедил:
— ЛЭР Маркус ранен. Ты сама-то со сломанной челюстью и сотрясением смогла бы прочесть заклинание? А активировать?
— Эй! — Дилан нахмурившись, ткнул Шона в плечо. — Вэлэри со сломанным пальцем бегала, чтобы вытащить лэра Маркуса из-под носа у смерча, так что не надо тут… И силы последние на этот гребаный «кулак» потратила.
Заметив, как Маркус посмотрел на ее ступню, всю в засохшей крови и глине, Лера метнула на рыжего сердитый взгляд и без особой уверенности предложила:
— Заклинание могу прочесть я… для Маркуса.
У Дилана и Шона одинаково вытянулись лица. Лера разозлилась:
— Почему-то когда я его применяла, вы против не были!
— Так это ж боевое
