— А вот тут как раз всё понятно. Из того, что я прочитал в письме от Большого Круга и из приказа Верховного Инквизитора, выходило, что и вы, и хозяйка в большой опале, а магистр Флаттер ваш надсмотрщик. — Хромой Пёс недолюбливал магов, но вбитая в голову субординация не позволяла вслух обращаться к ним на «ты». — Я уверен, граф подумал точно также… и просчитался. — Квент почесал щетину на подбородке, что говорило об активном мыслительном процессе. — Я так понимаю, вы сильный маг, тэй’Бесстрашный?
— По местным меркам — очень… — Соу не хотел раскрывать все детали, поэтому решил сменить тему. — А что вы (Бесстрашный решил платить Квенту той же монетой) там говорили про девушку и какую-то ночь?
— Пьяные ублюдки захотели развлечений и вспомнили старый обычай — если молодожёны из крепостных, хозяин имеет право, так сказать, опробовать невесту. Никто этим давно не пользуется, а прошлый герцог Марроу его вообще отменил. Даже больше — теперь деревенская община может “выкупить” невесту из деревни другого феодала, без его прямого разрешения. Если же он даст запрет, то сам обязан выплатить отступные крестьянам. — Рассказывая о юридических тонкостях Квент даже улыбался, но под конец снова нахмурился, как обычно. — Только я о таком ни разу не слышал. Плетей дать могут, в солдаты сослать — тоже могут, даже ссильничать могут и потом пару грошей на приданое подкинуть — это всё да, но с подневольными по закону и по справедливости….
— А Лада это…
— Девушка из деревни Вирасов. Наша община помогла жениху с выкупом, но молодому барончику этого показалось мало… Сливок отведать захотел, кошак драный! — Захмелевший ветеран от души бухнул кулаком по столу. — Извините, тэй… Спасибо, что помогли…
— Не за что, лучше скажи мне, часто к вам заезжают соседи?
Соу вдруг стало интересно, как Квент до этого выпроваживал незваных гостей с земель Мираи.
— На моей памяти не очень. Это не приветствуется у дворян, да и, по большому счёту, Робу со своей свитой нечего тут делать. Они в основном куралесят в Лааде, но видимо что-то случилось в городе, и он вернулся домой…
Некоторое время два бывших солдата: молодой и старый, — сидели в тишине. Первым нарушил молчание Квент.
— Ходят слухи, вы с нашей ведьмой познакомились, и она уже вас припахала во всю? Могу попробовать поговорить с ней, чтоб отстала.
— Не стоит, сам как-нибудь разберусь. — Соу махнул рукой и оформил им ещё по одной, а Квент с облегчением выдохнул. Он явно не желал что-то просить у Гории, и тем более требовать.
— Тогда спокойной ночи, тэй. Завтра рано вставать… — Хромой Пёс взял рюмку, с громким выдохом осушил её и покинул гостиную.
*
Деревенские будни для Соу теперь выглядели приблизительно так: зарядка (просто по привычке), завтрак, помощь Гории. Если знахарка разрешала, он высвобождал немного маны на огороде и в доме, в противном случае всё шло “дереву под корни”. К концу первой недели в радиусе двух метров от того места, где обычно сидел Соу, не осталось ни травинки — только голая земля покрытая светло серой вязкой тяжёлой пылью. Гория дала ему серебряную шкатулку и попросила (приказным тоном) собрать немного этого вещества.
Кора дерева, попавшая в область повышенной концентрации мана высохла и также покрылась этим налётом. И, судя по всему, столетний великан погиб — дал дуба.
Избавившись от “лишней” маны, Бесстрашный уже занимался настоящей физподготовкой, без эффекта магической компенсации: кросс, отжимания, приседания. С подтягиваниями вышла заминка — стоило дать чуть больше усилий на кисти, и здоровенная ветка ломалась словно сухая травинка.
Далее шёл обед. Один раз его пригласили к столу у знахарки, но Гория потом ещё два дня разорялась, что такого кабана не прокормить. Дескать он один съел за раз, больше чем она с девочками за неделю…
После обеда Соу помогал в кузнице. Помогал — громко сказано. В основном он смотрел, иногда держал. Два раза ему доверили постучать огромным молотком по заготовке.
Иногда Соу брал арбалет, но не для охоты, а просто пострелять. На заднем дворе ему сделали мишень-чучело.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Примерно в это время приезжал сын герцога со своими друзьями (каждый раз новыми) и все вместе они ехали развлекаться…
Соу испытывал двоякие чувства. Первого раза ему вполне хватило, чтобы понять: у него нет никаких общих интересов с этими избалованными великовозрастными засранцами. Но и послать их куда подальше он не мог. Иначе они будут кошмарить местное население (не только крестьян Мираи) вообще без какого-либо пригляда и границ.
Будучи гостем, Бесстрашный не хотел открыто конфликтовать со знатью Марроу, поэтому, чтобы Роб с подельниками ничего не сломал и никого не покалечил, Соу как можно быстрее спаивал их до состояния невменяемости. Благо, охочие до веселья детишки, сами ему в этом помогали.
Бесстрашный хоть и воспринимал их как подростков, но в каких-то вещах они были гораздо “старше” своих сверстников с земли: например, у Роберта в девятнадцать уже было двое детей (это только законных), а Веянг к семнадцати убил уже двух человек, одного на дуэли. Дола Аблис, единственная девушка в их компании, вылетела с четвёртого курса школы Бриата из-за систематического незаконного применения магии. С учётом того, что маг может фактически безнаказанно убить человека только за одно оскорбление, Соу не представлял, что же она творила, чтобы выпасть за рамки закона. Керит Ваддис — отец в шестнадцать, завсегдатый кабаков и иных злачных мест в Бриате и Лааде, несколько дуэлей, и куча мелких правонарушений… И подобных приятелей у будущего графа Ситтиса хватало.
По местным меркам, это были типичные молодые дворяне. Если и не будущие сливки общества, то значительная их часть. Бесстрашный же от бравурных рассказов захмелевшей молодёжи тихо сатанел, мечтая если не придушить, то хотя бы выбить им всю дурь из башки.
Когда-то Бесстрашный себя считал трудным подростком, но по сравнению с ними он был мальчиком-зайчиком: хулиганство и разбойные нападения ради шутки — это наиболее безобидное, чем они хвастались.
И самое паскудное, что своё поведение они считали вполне приемлемым и достойным дворянина. А подловить где-нибудь и изнасиловать подневольную молоденькую девушку, считалось в этой компании едва ли не доблестью. В их понимании босоногая немытая крестьянка должна быть благодарна, за то, что господин облагодетельствовал её своим вниманием.
Если девушка сбежала, то она всего лишь играет, кокетничает или глупая не понимает своего счастья. Но если дала отпор (ударила, поцарапала, укусила), то это нападение на дворянина; минимальное наказание — пять ударов плетью.
Слушая подобные истории Бесстрашный сжимал кулаки и вливал в себя как можно больше самогона, чтоб не поубивать паразитов на месте. Спасало подростков только то, что он как мантру повторял поговорку про свой устав, и, что все эти истории произошли до его приезда.
Но нервы его были на пределе. Последние пару ночей ему стала сниться какая-то белиберда: он в образе то ли хомяка, то ли крысы пробирается в чужой дом и, пока хозяева спят или не видят, тихонько там обживается.
*
(Поместье Ситтис. Несколько дней назад)
Роб следил взглядом, как на фоне заходящего солнца отец меряет шагами комнату. Когда высокая сухая фигура исчезла из поля зрения, он наблюдал за занавесками. Легкие, даже ажурные (их выбирала ещё мать), они колебались от самого лёгкого осеннего ветерка, украдкой проникавшего в комнату и дарившего ему редкие секунды облегчения.
— И зачем ты это сделал? Доволен собой? Чего ты добился? — Мужчина знал, что сыну сейчас тяжело поворачивать голову, но всё равно перемещался по комнате.
— Я не боюсь ни хромого смерда, ни этого безродного недоучку…
— А инквизиторов не боишься? Не переоценивай свою защиту. Она спасёт от простых заклинаний мозгодёра, но если он целенаправленно начнёт потрошить твою память, то узнает ВСЁ! — Граф встал напротив сына. — Ладно, не всё, но достаточно… Роб, мальчик мой, отвага и безрассудство не одно и тоже.
