Она ожидала, что Люциан коснется ее обнажившейся кожи, станет ласкать открывшийся пик, как он уже делал через тонкую ткань ночной рубашки, но ничего подобного не произошло. Вместо этого его ладонь, скользнув по се животу, протиснулась к ней в промежность.
Ли тихо застонала, ее глаза стали закрываться, но она все же заставила веки подняться и увидела, как ее спина изогнулась, а низ живота задвигался, реагируя на это прикосновение. Ее бедра сами по себе раздвинулись, предоставив руке Люциана больший доступ и позволив вмять тонкую ткань в ее лоно, отчего у нее на мгновение пресеклось дыхание, а нижняя часть тела задергалась еще сильнее. Затем Люциан мягко сжал второй, пока еще прикрытый сосок, и Ли, вскинув глаза, увидела, как ее грудь вздымается и опадает в учащенном дыхании. Она отвела руки назад, сумев дотянуться лишь до боковых швов его джинсов. Они были слишком обтягивающими, но ей все же удалось в них вцепиться и дернуть на себя.
То, что сейчас происходило, было настолько же возбуждающим, насколько неудовлетворяющим. Ли хотелось целоваться с ним, касаться его тела, хотелось…
Не выдержав, она ухватила Люциана за затылок, потянула вниз и, повернув голову, подставила ему свои губы, безмолвно требуя поцелуя.
Люциан подчинился, их уста соприкоснулись, однако позиция была все же неудобной. Ей хотелось большего, хотелось настоящего поцелуя, и она вновь попыталась развернуться, однако еще больше застряла в капкане его ласкающих рук.
В нетерпении Ли впилась поцелуями ему в шею, и Люциан, мгновенно переместившись, вновь принял ее в объятия уже спереди. Его язык проник к ней в рот, и их поцелуй получился таким, как ей хотелось.
Подхватив за ягодицы, Люциан приподнял ее, прижал к себе, и Ли застонала, все ее тело вибрировало точно струна. Она ощутила, как его эрегированное естество коснулось чувствительной плоти ее самого сокровенного места, и ей захотелось обвить Люциана ногами и слиться с ним.
Но едва она об этом подумала, он прервал поцелуй, отклонил ее от себя и обхватил губами розовый пик, венчающий ее обнаженную грудь. Ли вскрикнула, в возбуждении вцепилась в его плечи, а он тем временем принялся ласкать другой сосок, но уже через ткань, даря ей необыкновенные ощущения. Если бы сейчас кто-то спросил, что ей нравится больше, она бы не знала, что ответить. Впрочем, в этот момент она вряд ли бы вспомнила свое собственное имя.
Внезапно ее ноги коснулись пола, и Ли, в удивлении открыв глаза, посмотрела на отражение в окне. Как оказалось, Люциан опустился на колени. Его широкая спина, казавшаяся в стекле частью мраморной скульптуры, практически скрывала ее фигуру, но затем он уселся на пол и взору явилась верхняя половина ее тела. Ли склонила голову, и в следующую секунду у нее пресеклось дыхание, ибо Люциан, подняв подол ночной рубашки, припал губами к завиткам в нижней части живота.
Взявшись обеими руками за бедра, он раскрыл ее словно книгу, и она, тихо вскрикнув, стала заваливаться назад. Однако падению помешал оказавшийся за спиной диван, принявший ее в свои мягкие объятия. Голова Люциана буквально утонула между ее ног.
Сознание Ли зияло пустотой, способность мыслить была утрачена, и единственное, что ее сейчас наполняло, это желание… Желание, творцом которого был Люциан, которое поглотило ее полностью, подавив прочие потребности. Она стиснула кулаки, и ногти врезались в ладони — ей было просто необходимо за что-нибудь ухватиться, однако в пределах досягаемости имелась лишь голова Люциана, которая была не самым лучшим объектом, поскольку она запросто могла вырвать ему волосы, а то и вовсе содрать скальп.
Ее губы также жаждали внимания, им хотелось открыться навстречу его губам, и если бы под рукой оказалась какая-нибудь подушка, она бы без промедления вонзила в нее зубы.
Неудовлетворенность росла вместе с возбуждением, по мере того как губы и язык Люциана делали свое дело. А потом его пальцы проникли внутрь ее лона, и через несколько мгновений Ли ослепила всепоглощающая белая вспышка. От невыразимого наслаждения по телу прокатились содрогания, и она протяжно закричала, ощущая, как этот крик резонирует в голове. Секунду спустя ей, словно эхо, отозвался Люциан, вонзивший клыки в ее плоть, а потом сияние «сверхновой» померкло и Ли показалось, что она падает в бездонную пропасть…
Люциан очнулся и ощутил спиной холодный жесткий пол. Однако к его груди прижималось теплое женское тело, и он, не открывая глаз, улыбнулся. Ли… Подарок, ниспосланный ему небесами… Спутница его дальнейшей жизни… Отныне, просыпаясь каждое утро, он будет видеть рядом с собой ее. Ибо они предназначены друг другу самой судьбой.
Эти мысли наполнили его сердце теплотой, и Люциан размежил веки, чтобы взглянуть на прильнувшую к нему Ли.
Ее щека расплющилась о его грудь, из уголка рта тянулась ниточка слюны, волосы были спутаны, и все же она была прекрасней всех на свете. А еще его обеспокоила ее бледность.
Люциан припомнил, как он укусил Ли, причем совершенно неумышленно. Когда он начал ласкать ее, их сознания слились, ему стали передаваться ее ощущения, и потому каждое движение языком, каждое прикосновение губами, все эти нежные покусывания отзывались в нем самом, направляя его действия и вознаграждая таким же наслаждением.
Он как-то позабыл о данном аспекте близости предназначенных друг другу половинок. О том, что ты обретаешь способность воспринимать блаженство своей возлюбленной, делить его с ней, пересылать обратно, давая возможность насладиться пережитым вновь, передавать ей свои собственные ощущения… Подобный взаимообмен происходил между ними многократно, а когда накал страсти стал просто непереносимым, совместный одновременный оргазм вверг их обоих в состояние прострации.
И именно в тот момент, когда окружающий мир разлетелся на части и полностью исчез, он инстинктивно вонзил клыки в нежную плоть ее лона. Его действия были практически неосознанными, но он все же сумел вовремя прерваться, и потому Ли потеряла не так уж много крови.
Ну, а потом, как подсказывала память, он рухнул на пол, Ли соскользнула с дивана на него, и все погрузилось во тьму. Вообще-то подобное завершение было не совсем обычным, такое могло случиться скорее с новообращенным, еще не привыкшим к той интенсивности наслаждения, какую испытывают бессмертные. Впрочем, до сего дня он так долго не предавался плотским утехам, что его можно было считать чуть ли не девственником. К счастью, Грег оказался прав и тело само вспомнило, что нужно делать. Так что, похоже, приобретенные книги ему и впрямь ни к чему. Он был абсолютно уверен, что сумел удовлетворить Ли.
