— Я должен видеть ребенка!
— Она в Грассленде. Вы помните его? Там был дом Долли.
— Дом, в котором я прятался, перед тем, как меня схватили?
— Да, — ответила я.
— Теперь я живу в Грассленде, — продолжала я. — Это мой дом! Он был куплен семьей моего мужа до того, как он стал инвалидом.
— Да, как много всего произошло за эти годы! — произнес Джейк. — Я должен видеть этого ребенка! Интересно, что девочка подумает обо мне? Возможно, мне следует забрать ее к себе, в Корнуолл?
— Она будет рада узнать, что у нее есть отец. — Некоторое время Джейк молчал, а затем проговорил с чувством:
— Простите меня, я просто ошеломлен! Сидя здесь, внутренне я прожил целые годы! С тех пор, как я вернулся в Англию, мне все время хотелось съездить и посмотреть на вас. Как все это глупо! Я обманывал себя, думая, будто встречу вас такой же девочкой, какой вы были девять лет назад, как будто ничего не изменилось…
— Вы женаты?
Он покачал головой:
— Я всегда чувствовал, что мне следует вернуться в Англию.
Мы услышали, как в доме прозвучал колокол.
— Похоже, подают ужин, — сказала я.
Все уже шли из сада, остались только мы вдвоем.
— До чего здесь красиво, правда? — спросил он. — Просто не могу передать, как я мечтал о доме, находясь там!
Джейк встал, подал мне руку, и я встала вслед за ним.
— Я постоянно твердил себе: я вернусь, проеду верхом по всей стране, навещу те места, где мы останавливались, странствуя в кибитках, а потом обязательно побываю в Эверсли. Я хорошо его запомнил: это уютный уголок Англии! Кажется, его называют «Английским садом».
— Да, потому что яблоки, вишни и сливы там растут лучше, чем где бы то ни было в стране.
— Эверсли, Грассленд и девочка с темными выразительными глазами, с характером, похожим на мой, готовая драться за то, что она считает правым делом! Знаете, вы были самым очаровательным ребенком, которого я видел в своей жизни!
— А Долли? — не удержалась я.
— В ней было что-то трагическое! Жизнь круто обошлась с ней.
— Вы хотели сказать — люди, а не жизнь?
— Я был легкомысленным, беспечным…
— Вы предали ее!
— Я предал себя.
— Что это значит?
— То, что я ни о чем не думал в тот момент! Мы танцевали вокруг праздничного костра, Долли жаждала быть любимой… пусть даже мимолетно…
— Понимаю: она была удостоена лишь вашего мимолетного внимания!
— Да вы же понимаете, что все это не так!
— Но вы смогли удостоить ее своим вниманием лишь ненадолго? Не так ли?
— Отчего вы вдруг рассердились?
— Я ненавижу это отношение к женщинам — как будто они созданы лишь для того, чтобы время от времени удовлетворять желания мужчин! Будто игрушки, которые можно взять, поиграть и выбросить!
— Вы говорите какие-то прописные истины!
— Но именно они очень точно отражают суть вещей!
— Не думаю. Тем более с Долли дела обстояли совсем не так! Вы же знаете, я ее ни к чему не принуждал…
— Думаю, нам пора ужинать! — прервала я Джейка. Он взял мою руку и сжал ее.
— Это был такой волнующий вечер! Встретить вас… вот так! Я собирался приехать к вам через несколько дней. В этот раз мне впервые удалось выбраться в Лондон. Мой брат был старым приятелем лорда Инскипа, так что я, естественно, был приглашен на бал.
— А они знают, что вы отбыли несколько лет… в заключении?
— В Австралии? Да, но это не в счет. Людей высылают в Австралию за политические убеждения: это совсем не то, что отсидеть срок в здешней тюрьме. Уверяю вас, я не собираюсь скрывать свое прошлое: люди должны воспринимать меня таким, какой я есть!
Мы пошли в столовую. Я была в замешательстве, поскольку эта встреча застала меня врасплох! Должно пройти какое-то время, прежде чем я сумею поверить в то, что Джейк вернулся. Я вдруг поняла, что в течение этих девяти лет очень часто думала о нем. Он постоянно вторгался в мои мысли. Теперь же, когда Джейк вернулся, встреча с ним смущала меня более чем когда бы то ни было.
Я увидела родителей, сидевших за одним из столов и, оставив его, поспешила присоединиться к ним. Мать спросила:
— Что это за благородный господин, с которым ты вошла? Вы были с ним в саду?
— Да, в зале слишком жарко.
— Кто он?
— Некий сэр Джейк…
— Отец припоминает этого господина, где-то он с ним встречался…
Лосось был превосходен, впрочем, пирожки тоже; подавали шампанское… Я ела и пила без особого аппетита, так как была взволнована.
Потом я вновь заметила Джейка. Он сидел за столом Инскипов, оживленно что-то рассказывал, и его соседи, похоже, веселились. Перехватив мой взгляд, он улыбнулся.
— Весьма привлекательный! — сказала мать, проследив за моим взглядом. — Похоже, он посматривает на тебя?
— Уверена, что он посматривает на многих!
— Он флиртовал с тобой? — спросила мать. — В его внешности есть что-то авантюрное.
— Вряд ли.
— Но он интересный человек?
— О да, очень!
Она вздохнула, видимо, опять подумала о том, что я поспешила со своим браком.
После ужина Джейк пригласил меня на танец. Я встала, пытаясь сделать безразличное лицо, хотя на самом деле мне было очень приятно. Мы присоединились к танцующим.
— Я должен повидать свою дочь!
— Возможно, будет лучше, если ее привезут в Лондон?
— Вы привезете ее?
— Скорее всего, это сделает моя мать, или ее гувернантка. А может и Ли.
— Ли!
— Да, она живет с нами. Вернувшись из своих странствий с цыганами, Тамариск привела ее с собой, и с тех пор девушка у нас.
— Ли…— произнес Джейк, и я почувствовала неуместный укол ревности. Это уже должно было послужить для меня предупреждением. Я была замужней женщиной; он был когда-то странствующим цыганом, заключенным, соблазнителем невинной девушки, человеком, способным на убийство. Почему же я должна ревновать его к Ли? Почему я должна чувствовать себя такой взволнованной рядом с ним? Почему я считаю, что этот бал, может статься, самое важное событие в моей жизни? Из-за него? Мне следовало быть поосмотрительней!
— Лучше, если вы привезете ее!
— Мне не хотелось бы слишком часто оставлять своего мужа!
— А он настолько болен, что не может путешествовать?
— Да.
Я пыталась представить Джейка в Грассленде в качестве гостя нашего дома. Это очень смущало бы меня, сложилась бы весьма пикантная ситуация. Я представляла, как буду объяснять Тамариск: «У тебя есть отец, он только что появился. Вот он!» А Эдвард? Что подумал бы Эдвард об этом человеке? Он был очень проницателен, особенно если дело касалось меня. Эдвард сознавал, какую жертву я принесла, выйдя за него замуж, и постоянно говорил, что мне не следовало этого делать. Я же постоянно называла сотни причин, по которым мне как раз следовало поступить так, а не иначе. Я любила Эдварда, любила даже больше, чем тогда, когда выходила за него замуж. Мое восхищение мужем росло постоянно, я привыкла к жизни с ним и до сегодняшнего вечера толком не осознавала, от чего мне пришлось отказаться, выйдя за Эдварда замуж.
