оригами птиц. Дочь давно уехала, а миссис Аронст до сих пор их не убрала. То ли было лень, то ли скучала. Небольшая одноместная кроватка стояла у стены, такой же небольшой столик у окна. Обои в крупный желтый цветок давно выцвели и превратились в бежевые. «Надеюсь, она положит его куда-нибудь вниз, в гостевую» — рычала себе под нос Дэлл, пока устало укладывалась на постель. Она нервничала, хоть и не хотела себе в этом признавать. Просто ужасно нервничала. Руки мерзли, и, несмотря на усталость, сна не было ни в одном глазу.
В какой-то момент дверь скрипнула. Скрипнула, а после чего тихо закрылась. Аронст сжала зубы и зажмурилась.
Он стал укладываться рядом с ней. Лег позади спины и тут же прижал к себе, уткнувшись носом в волосы. Казалось, он облегченно выдохнул. Впервые за все время… облегченно.
— Я не думаю, что мама позволила тебе тут лечь. — Съежившись, прорычала Дэлл.
— Мне все равно. — Хрипло ответил Грегораст. — Я нашел тебя, и я рад. Полежу тут. И без креветок… меня все, в целом, устраивает. Я соскучился. — Парень зарывался носом все глубже.
— Макс, отстань. — Девушка проглотила ком.
— Нет. Без тебя мне некомфортно. Мне особо не с кем поговорить. Я не могу расслабиться. — Он вздохнул. — А еще я все время о тебе думаю. Думаю, и вспоминаю, как мы купались. Как ты… кинула в меня медузу. Тогда я думал, что ты несносная, и что я буду рад, когда ты уедешь. Так вот я не рад. Мне без тебя плохо.
— Ну раньше же ты как-то расслаблялся. — Она прищурилась, глядя на стену.
— Не совсем. Теперь я начинаю думать, что до тебя… жил в напряжении. Обычно с женщинами тоже приходится напрягаться. С тобой… этого напряжения нет. Его нет, и мне хорошо. Мне так хорошо. — Он прижал её к себе сильнее и опустил руку ей на живот. — И, в общем… мне жаль. Мне жаль, что я заставил тебя испытать со мной это напряжение. И… на самом деле мне нравится. Твой прикус, твои губы, твое лицо. Шоу закончилось. Они мне больше не нужны. А, значит, мне нет смысла больше скрывать. Нет смысла когда-либо говорить тебе… обидные вещи.
— Кто-то кадры слил в сеть, ты видел? — Тихо спросила девушка. Губы дрожали. — Господи… конечно ты видел. Теперь вас всех обливают грязью, я глянула, и… была в ужасе. Как ты мог такое допустить?
— Допустить? Это я сделал. — Он мрачно усмехнулся. — Я знал, что испортил тебе жизнь. Знал, что ты будешь из-за этого страдать, и… сделал это.
— Рейтинги наверно в небо взлетели, да? — Глаза начинали мокнуть.
— Еще бы. Меня даже засудить пытались. — Вновь раздалась тихая усмешка. — Леволиберальные СМИ сравняли меня с землей, консерваторы чуть более сдержаны. Но знаешь. Дэлл. Мне настолько насрать, что… не передать. Они все равно забудут все это.
— А как же твои друзья? Ты их предал.
— Кому-то больше досталось, кому-то меньше. — Опять послышался вздох. — Я попытался принять удар на себя, но откровенно мерзкие вещи было не запудрить. Да и потом. Я совру, если скажу, что мне их жаль. Хотя… пара человек была даже довольна этой выходкой. — Он сжал в руках футболку девушки. — Многие вещи делались без моей указки. Многие вещи… они просто делали и наслаждались. Так что пусть хлебнут говна, они заслужили. И я… тоже заслужил. Так что я тоже хлебну.
— Мне кажется, у тебя съехала крыша. — На подушку упала пара слез. — От напряжения и одиночества.
— Да и плевать. Сейчас мне хорошо. Это мерзкое шоу искупало меня в грязи, но сделало кассу на весь следующий год. Ива выплатила долги отца. Все получили… что хотели. Хотя после того, что увидел зритель за кулисами, ей явно придется сменить амплуа. — Он усмехнулся. Голос становился хриплым. — Прямо сейчас мне хорошо. Я не хочу, чтобы это кончалось.
Парень чуть отвел девушке волосы, приподнялся и коснулся губами прохладной шеи. Она вздрогнула, ощутив легкое прикосновение его зубов.
— Прости меня. Я знаю, после всего, что ты услышала, тебе не хочется, но. Прости. — Вновь поцелуй. Тяжелый, настойчивый, горячий, после которого явно будет пятно на шее.
Она зажмурилась и тяжело, обреченно выдохнула.
Он начал задирать ей футболку. Обжигал хваткими прикосновениями, сминал под бельем грудь, ощущая твердые соски.
Аронст стиснула зубы и схватила его за запястье. Ресницы слиплись от слез.
— Макс, ты… не будешь моим мужем. Не надо. Не рви душу ни мне, ни себе.
— Это почему я им не буду?
— Потому что ты день назад предлагал мне стать твоей содержанкой. Еще ты не хочешь детей. А я хочу.
— Если тебя беспокоит только это, то буду.
Она нервно раскрыла глаза.
— Я хочу семью, а не воскресного мужа.
— Это я тоже понял. Думаю, мы можем… стать семьей. Если хочешь.
— Макс. Я беременна. — Бледными губами прошептала она. — И я хочу этого ребенка.
Он замер. В комнате повисло тяжелое, долгое молчание. За окном шумела листва, и иногда этот шум походил на шум дождя.
— Что ж. — Грегораст вздохнул. Судя по голосу, парень до сих пор осмысливал сказанное. — Что ж… ладно. Хорошо. Ребенок. Ты родишь мне ребенка? — Тон становился каким-то странным.
— Выходит, что так. — Она нахмурилась. — Поэтому я не хотела… отношений с тобой. Никаких.
— Я правда не слишком-то хотел детей. Потому что семейные хлопоты… я найму няню, конечно, сколько угодно, но семейные хлопоты… мне не хотелось тебя делить с ними. Не хотелось тебя им уступать. — Послышался тихий вздох. — Но, наверно, во всем есть свои плюсы. Когда наш ребенок немного подрастет, мы все еще будем молоды. Очень молоды. Может и к лучшему… сделать это сейчас.
— Ты быстро переобуваешься, когда речь заходит о том, чего ты хочешь. — Она тихо, сквозь слезы, рассмеялась.
— Когда я сказал, что готов к торгам, то не шутил. — Парень вновь зарылся носом ей в волосы. — Раньше ты говорила, что хотела всегда отдыхать так, как там. Что хотела… дом в Денвере. И я предложил ту модель отношений, которая могла бы тебе понравится. Но если ты хочешь
