И вот аппарат приблизился к кромке атмосферы Сайгора. Ильгет напряглась.
— Конфигурация! — скомандовала Гали, чуть побледнев. В полусфере произошло чудо. Нелепый, утыканный перьями шар, внезапно стал вытягиваться, распрямляться... Внешняя часть модели, выполненная из совершенно нового вещества — Эль-массы — стремительно меняла свою форму. Там, где-то внутри осталась неизменной ксиоровая кабина с пилотом, сам же «Протеус» превращался в атмосферный аппарат...
Началась молекулярная трансформация.
Минута — и его стало невозможно узнать. Стремительный, сверкающий серебром, с дельтовидными широкими крыльями, остроносый ландер. Самый настоящий ландер! Прекрасный, восхитительно легкий, рвущийся вперед силуэт. Оружие было так тщательно спрятано, контуры так зализаны, что даже и боевую машину он не напоминал — казалось, это декоративный самолетик из жести...
Ильгет знала, что Эль-масса дает фантастическую прочность.
— Гэсс, хорошо! — раздался взволнованный голос Гали, — делай, как условлено!
— Есть, — отозвался Гэсс. Он то ли сам был поражен волшебным превращением, то ли трудно ему было... Непривычно все же. Хотя маневры эти отработаны в виртуальности уже десятки раз, в реале всегда появляется что-то новенькое — окружающая среда непредсказуема.
М-18 ушел глубоко в атмосферу, на десятки километров, совершил несколько пилотажных фигур. Стал подниматься вверх. Ильгет с восхищением следила за показателями скорости — «Протеус» двигался быстрее любого современного ландера, раза в полтора. И маневренность была выше. До сих пор ландеры проигрывали в летных качествах специализированным атмосферным истребителям. И вот, похоже, эль-масса послужила решением...
Гэсс вышел из атмосферы. Машина начала обратную трансформацию. Ильгет следила за тем, как серебристая птица превращается в ощетинившийся оружием космолет нелепой формы.
— Луч, я база, что у тебя с зеркальником? — спросила Гали.
— Момент... — отозвался Гэсс, — все, готово!
Ильгет с восхищением посмотрела на главного конструктора. Гали была руководительницей проекта, и собственно, главным автором машины. А ведь это целая революция... Через несколько лет все мы пересядем на такие машины, старые неизменные аэрокосмические истребители уйдут в прошлое.
Гэсс вернулся. Шар завис перед люком, медленно вошел в него, опустился в гнездо. Через некоторое время машина раскрылась, и появилось довольное лицо испытателя.
— Гали! — сказал он, — можно, я тебя расцелую?
Ильгет вдруг подумала, что Мира в таких случаях обязательно обещала все рассказать Мари... А теперь вот некому. Гали нахмурилась.
— Вылезай. Лучше скажи, что там у тебя было с зеркальником.
— С зеркальником то же, что и в прошлый раз... Иль, тебе понравилось, как я выходил?
— Орел, — сказала Ильгет, улыбаясь.
— Я же и говорю — орел. А с зеркальником вам что-то надо делать, Гали. Озадачь свою группу.
— Все понятно, — произнесла Гали, — Ильгет, что у тебя? Какие были замечания?
Они еще некоторое время обсуждали полет. Гали что-то отмечала на крошечной планшетке. Наконец она сказала.
— Ну все, товарищи, спасибо вам на сегодня. Гэсс, ты вечером придешь на гулянку?
— Да нет, — с сожалением сказал Гэсс, — сегодня я уж составлю компанию Ильгет, а то дети совсем распустились, никакой дисциплины... Сейчас вернусь и дам всем ремня.
— Иль, ну хоть ты останься, — предложила Гали, — ты каждый день на материк возвращаешься.
— Так я ведь еще грудью кормлю, — объяснила Ильгет. Гэсс хлопнул ее по плечу.
— Вот видишь, Гали, мы люди положительные, семейные, нам не до гулянок. Пошли, Ильгет!
Попрощались с главным конструктором «Протеуса». Гали помахала им рукой и пошла в жилые помещения Кольца — она редко возвращалась на «материк», работа была в самом разгаре, Гали жила прямо на Кольце, в оборудованном стационаре.
Ильгет же предпочитала потратить два часа на возвращение домой. Да и выбора не было, Эльм в свои полтора года все еще требовал грудь хотя бы два раза в сутки.
Впрочем, на Кольце Ильгет и Гэсс бывали лишь раз в три дня — пока работа была рутинной, доводка М-18. Может быть, позже начнутся авралы, придется и пожить на Кольце, а сейчас...
Ландер опустился до тропосферы, внизу, под слоем рваных облаков Ильгет видела несказуемую темную синеву океана, а потом возникло сияние, распадавшееся на отдельные огненные точки — Коринта. Гэсс снижался по спирали, небрежно пуская машину в свободное падение и снова притормаживая.
— На «Протеусе» сложнее? — спросила Ильгет. Гэсс сморщился.
— Ты ж летала в виртуалке, знаешь.
— Да, но не в реальной атмосфере! Это совсем другое.
— Опять же, атмосфера Сайгора — не то, что Квирина. Да, вообще сложнее, конечно! Как ты думаешь? Мне же что на ландере летать, что пешком ходить... Вообще не помню времени, когда я летать не умел. Вроде, так и родился в воздухе.
— Ну-ну, орел... — скептически заметила Ильгет.
— Не веришь, да? Сейчас, — Гэсс резко опустил нос ландера. Ильгет машинально схватилась за подлокотники. Гэсс выполнил очень крутую петлю.
— Да верю я, верю, — простонала Ильгет, — какие вы все квиринцы сумасшедшие.
— Вот так-то. А «Протеус», конечно, отличается. Но хорошая машина... Хорошая! — с восхищением произнес Гэсс.
— Да, не поспоришь.
— Тебя куда, птица, домой сразу?
— Ну а как ты думаешь? — спросила Ильгет.
Ландер опустился на стоянку перед домом. Ильгет выскочила, забрав свою сумку.
— Не зайдешь?
— Нет, что ты... я же говорю — детей надо воспитывать, от рук отбились! Пока! Арнису привет!
— Мари тоже привет.
Ильгет прошла по дорожке, подросшие туи втыкались в темноту зловещими пиками, а за ксиоровой дверью тепло горел домашний свет. Дверь отъехала перед хозяйкой, Ноки и Виль радостно бросились к ней, виляя хвостами.
Ильгет приласкала собак. Улыбнулась собственному отражению в зеркальном простенке. Этот бикр ей, пожалуй, шел. Серебристо-стальной и тонкий, совсем не то, что эта бесформенная громада камуфляжного цвета, которую приходилось таскать на акциях.
— Иль! — Арнис сбежал по ступенькам, держа на руках Эльма.
— Здравствуй, родной! — Иль поцеловала обнявшего ее Арниса, чмокнула малыша в прохладную щечку.
— Мама, — с восторгом сказал Эльм и пошел к ней на ручки.
— Пойдем, Иль, сразу ужинать? Или ты в душ?
— Нет, пойдем ужинать, если готово.
— Хорошо, я детей позову.
Дети галдящей толпой сбежали по лестнице, в столовой сразу стало шумно, весело, как-то очень быстро стол был накрыт, все уселись. Арнис по традиции прочитал молитву. Ильгет усадила Эльма в высокий детский стульчик, надела на него фартучек.
— Я не хочу мясо! — закапризничала Арли.
— Ну и оставь, — сказал Арнис, — ешь овощи.
— Вы так долго ждали, — сказала Ильгет, — кое-кому уже и спать пора...
— Ну, мы хотели тебя дождаться, — объяснил Арнис, — ничего, завтра ведь суббота. Пусть лягут попозже. Они перекусили, просто хотели вместе с тобой...
Дети начали наперебой рассказывать о событиях в школе. Дара помалкивала, набив рот котлетой. Она еще ходила в Первую Ступень, там было не так интересно... А Вторая Ступень готовилась к очередной большой Игре, на этот раз культурологической, по планете Кроон. На следующей неделе планировалась встреча с настоящим кронгом, то есть скаржем. Все школьники разделились на скаржей и краалов. Все изучали элементы традиционных для Кроона единоборств — во время игры будут проводиться соревнования. Изучали религии Кроона, язык... Анри с Лайной уже свободно говорили по-скаржски, Арли пока еще не разрешалось пользоваться мнемоизлучателем, и язык она выучить не могла, знала лишь отдельные фразы, пару песенок на гэла — краальском языке. Она была в группе краалов и должна была выступать на каком-то «народном гулянье» с песнями и танцами.
Лайна вдруг заявила:
— Вы, краалы — все дураки. Вы вообще не умеете собой владеть!
Пятилетняя Арли возмущенно вскочила со стула.
— Ты сама такая! — выпалила она, не находя культурологических аргументов. Арнис подхватил ее, погладил по голове и усадил.
— Лайна, — сказал он строго, — ты переигрываешь, тебе не кажется? Вы же не скаржи на самом деле.
Ильгет забрала у Эльма тарелку, почти пустую, вытерла ему рот, а также все окружающее пространство, забрызганное овощным пюре.
— Но Арнис, краалы же на самом деле такие, — сказал Андорин серьезно.
— Это не совсем так. Я знал одного скаржа, — вспомнил Арнис, — они действительно хорошие воины. И они с большим презрением относятся к краалам. Краал у них — это ругательство. Но вы знаете, они и нас считают кем-то вроде краалов. Они и к нам, квиринцам, не относятся всерьез.
— Но мы же не такие, как краалы! — возмутился Анри.
