– Хотел бы я знать, – вздохнул Финли. – Вероятно, как вы и сказали, он сошел с ума. Но я всецело доверяю властям. И я абсолютно уверен, что мистер Ди Карло вас больше не потревожит.
– Я пытаюсь верить в это. Вы очень добры, мистер Финли.
– Эдмунд.
– Эдмунд. – Дора улыбнулась несколько смелее. – Простой разговор об этом помог мне. Я только хотела бы попросить вас… если вы что-то выясните, даже самую малость, пожалуйста, позвоните мне. Полиция очень скупа на информацию.
– Понимаю. Конечно, я свяжусь с вами. У нас отличная служба безопасности. Я поручу им это дело. Если Ди Карло оставил хоть какой-то след, они его найдут.
Дора с притворным облегчением прикрыла глаза.
– Я чувствовала, что правильно поступила, прилетев сюда. Благодарю вас. – Когда она встала, Финли взял ее руки в свои. – Спасибо, что выслушали меня.
– Я только сожалею, что не могу сделать большего. Я был бы счастлив, если бы вы согласились поужинать со мной сегодня.
– Поужинать? – озадаченно спросила Дора. Такого поворота событий они с Джедом не предвидели.
– Я не хочу, чтобы вы провели вечер в одиночестве. Вы так расстроены. Я чувствую свою ответственность. В конце концов, Ди Карло – мой служащий. Или был им, – поправил себя Финли с легкой улыбкой.
– Вы очень любезны.
– Тогда доставьте мне удовольствие. Успокойте мою совесть. И признаю, что был бы счастлив провести вечер с прелестной молодой женщиной, разделяющей некоторые из моих интересов.
– Ваших интересов?
– Коллекционирование. – Финли указал на старинный шкафчик. – Поскольку вы владеете антикварным магазином, думаю, вас заинтересуют мои сокровища.
– Да, конечно. Но я уверена, что вы гораздо лучше меня разбираетесь в искусстве. Вот эта лошадиная голова, например. – Дора кивнула на каменную скульптуру. – Период китайской династии Хань, третий век нашей эры.
– У вас изумительные знания и вкус! – воскликнул Финли. Так профессор мог бы похвалить свою лучшую студентку.
– Я люблю красивые вещи, – призналась Дора. – Люблю владеть ими.
– О да, я понимаю. – Финли коснулся золотой булавки на лацкане ее пиджака. – Начало нашего века.
Дора ослепительно улыбнулась.
– Вы – знаток.
– У меня есть одна брошь. Я бы очень хотел показать ее вам. – Он подумал о сапфире и о том, с каким удовольствием подразнит ее этим чудом. – Я приобрел ее совсем недавно и уверен, что вы по достоинству ее оцените. Итак, решено. Я пришлю за вами машину в отель. Скажем, в семь тридцать.
– Я…
– Пожалуйста, не поймите меня превратно. В моем доме полно слуг, так что вы будете в полной безопасности. Нечасто мне представляется возможность показать свои сокровища истинному ценителю. Я бы хотел услышать ваше мнение о моей коллекции футляров для ароматических шариков.
– О боже. – Дора восхищенно вздохнула. Она не смогла бы устоять, даже если бы не выполняла секретное задание. – С удовольствием.
Дора вернулась в номер гостиницы, воодушевленная успехом. Джед метался из угла в угол в облаке сигаретного дыма, не обращая внимания на работающий телевизор, хотя сизый воздух дрожал от грохота сражений старого военного фильма.
– Какого черта ты так задержалась?
– Меня не было какой-то час. – Дора скинула туфли, подошла к нему и обняла. – Я сыграла великолепно.
– Об этом я буду судить. – Джед толкнул ее в кресло, затем схватил пульт и одним нажатием кнопки прекратил войну. – Рассказывай о Финли. Все и с самого начала.
– У нас остался кофе? – Дора схватила кофейник и понюхала содержимое. – Позволь мне насладиться моментом. Я хочу творожный пудинг. Закажи нам творожный пудинг, пожалуйста.
– Конрой, ты злоупотребляешь моим терпением.
– Ну, ты умеешь лишить человека радости. Ладно.
Дора выпила тепловатый кофе, поудобнее устроилась в кресле и все ему рассказала.
– Финли был очень мил, – закончила она свой монолог. – Очень чуток и надлежащим образом шокирован. Я, конечно, безукоризненно сыграла роль нервной, шарахающейся от собственной тени простушки. И поскольку полиция не в состоянии меня успокоить, он очень любезно предложил сделать все, что в его силах, чтобы найти Ди Карло. Даже нанять частную охранную фирму.
– Что с Уайнсэпом?
– Его там не было. Я первым делом о нем спросила, но секретарша сказала, что у него выходной.
– Если он собирается встретиться с тобой в следующий четверг, то, естественно, не мог показаться тебе на глаза.
– Я подумала об этом и на обратном пути остановилась поговорить с охранником в вестибюле. Я сказала ему, что увидела на справочном табло имя Эйбела Уайнсэпа и что мой отец когда-то работал с Эйбелом Уайнсэпом, а потом потерял его из виду. Я сказала, что тот Уайнсэп был высоким и рыжеволосым. Как оказалось, этот Уайнсэп маленький, костлявый, сутулый и лысый.
– Умница, Нэнси.
– Спасибо, Нэд. Как ты думаешь, Нэнси и Нэд когда-нибудь занимались любовью? На заднем сиденье ее седана после особенно успешного дела?
– Мне нравится так думать. Ближе к делу, Конрой.
– Хорошо. – Однако ей предстояло самое сложное. Всю дорогу она тщательно продумывала, как сообщит это Джеду. – У Финли потрясающий кабинет… ах да, я забыла упомянуть о телеэкранах. У него их целая стена. Знаешь, довольно жутко. Звук выключен, и на всех экранах телепрограммы и разные его офисы. Наверное, у него повсюду расставлены видеокамеры. Но не это самое невероятное. В его кабинете стоит лампа самого Галле. Я чуть не бросилась на колени, чтобы вымолить ее. И китайская скульптура, которой больше полутора тысяч лет, лошадиная голова. Но это мелочи. Сегодня за ужином я увижу его личную коллекцию.
Джед схватил ее за запястье.
– Еще раз, Конрой, и помедленнее.
– Я сегодня ужинаю с ним.
– С чего ты взяла?
– Он пригласил меня, а я согласилась. И прежде чем ты начнешь перечислять, почему мне не следует с ним ужинать, я скажу тебе, почему это необходимо. Он был очень любезен со мной, очень чутко отреагировал на мою беду. Он думает, что я одна в городе, что я в ужасном настроении. Он знает, что я безумно интересуюсь антиквариатом. Если бы я отказалась, то все испортила бы.
– Если он замешан в контрабанде, последнее, что тебе следует делать, – это оставаться с ним наедине в его доме.
– Если он замешан, – возразила Дора, – последнее, что ему придет в голову, это разделаться со мной в своем собственном доме. Особенно если я скажу ему, что позвонила родителям и рассказала об ужине с ним.
– Глупая идея.
– Ничего глупого. Я смогу поближе познакомиться с ним. Я ему нравлюсь. – Дора вынула из шкафа привезенные на всякий случай маленькое черное платье с блестящим коротким жакетом-болеро в красную и золотую полоску и, приложив их к себе, повернулась к зеркалу. – Он не хочет, чтобы одинокая расстроенная женщина скучала вечером в Лос-Анджелесе.
Джед, прищурившись, смотрел на ослепительные блестки.
– Он приставал к тебе?
Дора с подчеркнутой медлительностью расстегнула жакет и рассмеялась.
– Ты ревнуешь, Скиммерхорн? Как мило!
– Я не ревную. – Джед никогда в своей жизни не ревновал ни одну женщину. Никогда. И не собирался признаваться в этом сейчас. – Я задал простой вопрос и хотел бы услышать ответ.
Дора сняла жакет, оставшись в кремовой шелковой комбинации с кружевами.
– Ты сам ставишь себя в неловкое положение, заставляя повторить, что я люблю тебя. Но ведь мы этого не хотим, не так ли?
У него все сжалось внутри, и, тихо выругавшись, он выхватил из пачки еще одну сигарету.
– Может быть, мне просто надоело смотреть, как ты наряжаешься для другого мужчины.
– Но ведь именно за этим я сюда приехала, правда? Чтобы познакомиться с ним, завоевать его сочувствие и доверие, чтобы узнать как можно больше. – Склонив голову, Дора вгляделась в застывшее лицо Джеда. – Тебе будет легче, если я скажу, что не собираюсь спать с ним?
– Да, мне будет намного легче. – Он раздраженно выдохнул дым. – Мне не нравится, что ты едешь туда одна. Я слишком мало знаю о нем, и мне это не нравится.
