– Сомневаюсь, что вы нашли бы у меня что-то интересное.
– О, я с этим не согласен. – Финли улыбнулся и дал знак принести десерт. – Полагаю, я бы нашел у вас очень много интересного.
Обсуждая особенности французского фарфора, Дора почти поверила, что ее тревоги необоснованны.
Покончив с изумительным шоколадным суфле, они вернулись в гостиную, куда подали кофе и коньяк, и продолжали болтать, как старые друзья, но у Доры вдруг возникло непреодолимое желание немедленно сбежать.
– Мне так жаль, что вы не можете продлить ваш визит, – заметил Финли, перекладывая из руки в руку маленькую фарфоровую обнаженную женщину.
– Собственный бизнес не позволяет так свободно распоряжаться временем, как думают очень многие.
– Да, действительно. Иногда я чувствую себя заложником своего успеха. А вы? – Финли нежно погладил обнаженную фарфоровую грудь. – Не чувствуете себя в ловушке?
– Нет. – Но Дора никак не могла избавиться от ощущения, что стены смыкаются вокруг нее. – Вы, вероятно, много путешествуете, чтобы приобретать такие сокровища?
– Теперь не так много, как хотелось бы. В последние годы приходится уступать эту привилегию другим. Но иногда я навещаю Азию и Европу. Время от времени бываю на Восточном побережье.
– Я была бы счастлива отплатить вам за оказанное мне гостеприимство, если вы будете в Филадельфии.
– Я обязательно загляну к вам.
– Надеюсь, это произойдет в ближайшем будущем. Благодарю за великолепный ужин, Эдмунд.
Дора встала, безукоризненно исполняя роль довольной гостьи, неохотно покидающей радушного хозяина.
– Поверьте, я провел незабываемый вечер. – Финли тоже встал и галантно поцеловал ее пальцы. – Мой шофер отвезет вас завтра в аэропорт.
– Вы очень любезны, но я уже заказала такси. – Дора устыдилась вспыхнувшего желания немедленно вытереть руку о платье. – Пожалуйста, позвоните мне, если… что-нибудь узнаете о Ди Карло.
– Непременно. У меня такое чувство, что все очень скоро уладится.
Дора вышла из лимузина у своего отеля и остановилась на тротуаре, вдыхая ночной воздух.
Она понимала, что придется рассказать Джеду о всех своих дурацких тревогах, но хотела предстать перед ним во всеоружии самообладания.
Лимузин Финли исчез в потоке транспорта, зато у противоположного тротуара остановился уже знакомый ей темный седан, и из него вышел мужчина в сером костюме. Дора в панике бросилась в вестибюль.
Шарахаешься от собственной тени, Конрой, упрекнула она себя, хотя сердце, казалось, колотилось прямо в ушах. Виновато нарушение биоритмов из-за перелета через несколько часовых поясов. Как только она поговорит с Джедом и выспится, все пройдет.
Когда Дора, немного успокоившись, вошла в номер, Джед стоял у окна, хмуро глядя в темноту.
– Как мило. Ты ждал меня.
– Не теряешь чувства юмора, Конрой. Ты должна была… – Взглянув на ее измученное лицо, он осекся на полуслове и бросился к ней.
Она отшатнулась и схватилась за горло.
– Что? Что случилось?
– Ничего.
Он удивился, как она вообще держится на ногах.
– Присядь.
– Как только вылезу из этого платья.
– Я помогу тебе. – Джед расстегнул «молнию» и начал массировать ее плечи, напряженные, как он и предполагал. – Ночную сорочку или еще что?
– Или еще что. – Она устало опустилась на край кровати и стала стягивать чулки. – Ты поужинал?
– Я уже большой мальчик, Конрой. – Он расстегнул ее черный бюстгальтер без бретелей, отшвырнул его и натянул на нее тонкую ночную сорочку.
– Мы ели утку.
– Мой чизбургер унижен.
– Это было изумительно. Сам дом… О, тебе следовало увидеть его. Он огромен. Бесконечные анфилады просторных комнат с высокими потолками. И я никогда не видела столько музейных ценностей в одном месте.
Ее веки начали опускаться, и она потрясла головой.
– Я должна вымыть лицо. Хорошо, если бы ты смог познакомиться с финансовыми отчетами «Э. Ф. инкорпорейтед». – Дора побрела в ванную комнату и плеснула на лицо холодной водой. – Дворецкий подал кофе в мейсенском сервизе стоимостью десять-двенадцать тысяч. – Она зевнула и снова сполоснула лицо. – Пресс-папье в библиотеке… я видела похожее на аукционе «Кристи»… тысяч пятнадцать. Плюс…
– Мне не нужен подробный перечень.
– Прости. – Выбрав один из многочисленных тюбиков на полке, Дора начала снимать макияж. – Никогда не видела подобной частной коллекции. И не слышала о такой. Даже трудно назвать это коллекцией. Скорее маленькая империя. – Она нанесла на лицо увлажняющий крем. – И было что-то странное в том, как он показывал ее.
– В чем это проявлялось?
– Как будто он ждал, что я что-то сделаю или скажу… Я не знаю. Я не могу объяснить, но все было не так, как в его кабинете. – Их взгляды встретились в зеркале. Теперь, когда она сняла макияж, Джед видел под ее глазами темные круги. – Джед, он напугал меня. Он вел себя безупречно, а мне было страшно.
Джед запустил пятерню в волосы.
– Это не имеет смысла. Расскажи.
Дора вернулась в спальню и снова села на край кровати.
– Он провел меня по всему дому и, как я сказала, очень странно показывал свои ценности, особенно некоторые из них. Я чувствовала, что он следит за моей реакцией… и у него был такой взгляд… словно он следит за онанистом. Я все время говорила себе, что мне это кажется. Потом мы ужинали. Такой изысканный ужин, такая элегантная комната. И мы говорили об искусстве и музыке. Он не позволил себе ни малейшей пошлости или неучтивости, однако…
Она тихо засмеялась.
– Я была бы тебе очень благодарна, если бы ты не стал говорить о моем разыгравшемся воображении. Мне казалось, что он раздевает меня глазами. Мы ели воздушное суфле с георгианского серебра, а я чувствовала себя так, словно сижу перед ним голая. Я не могу это объяснить, но мне было жутко.
– Может быть, он именно так думал о тебе. Так бывает даже с элегантными мужчинами.
– Нет… в этом не было никакой сексуальности, ни с моей, ни с его стороны. Я чувствовала себя беззащитной.
– Ты была там одна.
– Не совсем… или не всегда. У него целая армия слуг. Я не боялась, что он причинит мне какой-то вред, я боялась, что он этого хочет. И потом эта ванная комната.
– Он проводил тебя в ванную комнату?
– Нет. Я была там одна после ужина. Освежала макияж и все время ощущала его рядом, словно он смотрел на меня.
Джед не фыркнул, не сказал, что считает ее дурой, и она вздохнула с облегчением.
– Выходя из его офиса, я в самом деле не думала, что он имеет ко всему этому делу какое-то отношение, а теперь я не знаю, что и думать. Я только знаю, что не вернулась бы в тот дом, даже если бы он захотел подарить мне один из футлярчиков для ароматических шариков, хотя могу добавить, что они великолепны.
– Ты не должна туда возвращаться. Натравим на него финансовую инспекцию.
– Хорошо. – Дора потерла пульсирующие виски. – Наведи справки о сапфировой броши… шестнадцатый век. Камень около восьми карат в прямоугольной золотой филиграни с мелкими бриллиантами. Финли так театрально показывал ее.
– Молодец. Ты отлично поработала.
Дора сонно улыбнулась.
– Я получу золотую медаль детектива?
– Золотой жетон, Нэнси. И нет, не получишь. Ты в отставке.
– Хорошо.
– Хочешь что-нибудь принять от головной боли?
Дора поморщилась.
– Морфий, но я его не захватила с собой. У меня есть кое-что в косметичке.
– Я принесу. Ложись.
Дора покорно легла, не потрудившись поднять одеяло.
– Да, совсем забыла. Я видела одного парня в темном седане. Он преследовал лимузин и вернулся к отелю через несколько минут после меня. Не знаю, почему Финли следил за мной.
– Это не он. Это я. Где твои таблетки, черт побери? Я не могу разобраться в этих склянках.
– Таблетки не в склянке, а в коробочке, эмалевой с фиалками. Мы, антиквары, называем это коробочкой для пилюль. Почему ты следил за мной?
