комы и не совсем оправилась. После разговора с Вики Забдиель позвонил мне. С тех пор мы выходим только вчетвером.
Мне нравились эти вечера. С этими ребятами я отдыхала, стресс отступал. С ними я забывала даже про свой токсикоз. Кстати, я сменила номер телефона, чтобы меня никто из старых знакомых не смог найти. Ни Вон, ни Фаррен, ни кто-либо ещё. В соцсетях я тоже поколдовала. Так что теперь я стала вне зоны досягаемости.
От барной стойки мы пересели за круглый столик в центре зала. В этом баре все столики были узкие и высокие. И что самое примечательное: около них не было стульев. Люди могли стоять, выпивать и пританцовывать. Мне здесь определённо нравилось. Вики обожала это место и как только речь заходила о выборе бара, она выкрикивала «Баррель».
Сегодня я заехала за Вики, мы немного покатались по городу. Она была под впечатлением от моей езды.
— Элора ловкая. Она проскакивала в самых неожиданных местах, обгоняла машины. Ух! Адриналинчика мне как раз не хватало!
Забдиель на всё это смотрел неодобрительно.
— Это опасно, — сказал он.
— Я не просто любитель, не забывай. Но если ты переживаешь, то так и быть, я не стану повторять.
— Будь добра.
Кристофер выглядел уставшим, поэтому не стал комментировать. Вики пританцовывала, у неё единственной было прекрасное настроение. Какое-то время мы пили, слушая музыку. Потом Кристофер с Вики зашептались о чём-то своём, и Забдиель принялся рассказывать одну из историй, приключившейся недавно с его братом Эриком.
— Представляешь, он купил дом! Всё-таки перебрался сюда, гаденыш. Но ужаснее всего то, что дом тот совершенно не предназначен для жизни. Там всё переломано. В крыше дыра!
Я расхохоталась.
— Радуйся, Заб! Теперь он будет очень занят ремонтом.
— Знаешь, чем он будет занят? Он будет подтирать мои пороги, чтобы я оплатил ему ремонт. Да-да! Он уже начал!
Забдиель говорил с наигранной злостью, корча рожицы, а у меня это вызывало просто приступы смеха. Радуясь, что мне весело, он добавлял ещё шутки. Потом подключились Вики с Кристофером, и за нашим столиком царило заразительное веселье. Но вдруг меня кто-то позвал, и мы резко замолчали. Как по приказу, музыка тоже стихла. Немая сцена. Я поворачиваюсь на голос и вижу удивлённого Зака.
Я не знала, что сказать, поэтому выдавила сухое «привет». Зак тоже поздоровался, затем, пожелав хорошего вечера, ушёл. Настроение у меня упало. Вдруг стало жалко Зака. Каждый раз, когда он приходил к нам, я не проявляла дружелюбия, а тут он увидел меня смеющейся.
Ребята смотрели на меня вопросительно.
— Друг моего брата, — коротко пояснила я, затем заиграла музыка, и я изъявила желание потанцевать.
Домой я вернулась позже полуночи и, к своему удивлению, увидела автомобиль Зака. Сам он спал на водительском сиденье. Он ждал меня? Да, раз находится за воротами и не с Корбином.
Заглушив мотор, я вышла из своей машины и пошла к его. Хотела постучать в окошко, но передумала. Вместо этого забралась на пассажирское сиденье, чем разбудила парня.
Засранец тут же метнул взгляд на часы.
— Караулишь? — спросила я.
— Не совсем так.
— А что тогда?
— Хотел поговорить?
— Интересно стало, с кем я развлекаюсь? А может, я подумала над твоими словами и не хочу стать матерью-одиночкой.
Почему-то мне было весело наблюдать, как с лица Зака схлынула вся краска. Не в силах больше злиться, я потрепала его за щеку.
— Эх ты, ревнивец! Это просто мои друзья, ясно?
Внезапно Зак завёл машину и выехал на дорогу.
— Что? Куда ты меня везёшь?
— Туда, где мы сможем поговорить. Я просто устал от глупых споров, ведь я не этого добиваюсь. Ссориться с тобой мне хочется меньше всего.
— Знаю, — пожала плечами и отвернулась к окну. Я молчала до тех пор, пока мы не приехали.
И кто бы мог подумать, что он привезёт меня именно в наше любимое место. Обычно мы втроём — я, Зак и Корбин, а иногда с нами была Фаррен — проводили здесь целые вечера. Это было мини-кафе с соломенными беседками, расположенными на улице. В каждой беседке по центру стоял стол, рядом скамейки, а с потолка свисала необычная лампа с расписным абажуром. Внезапно вспомнила, что это тайские абажуры, и сразу грусть накатила. Вот бы Читта сюда привезти…
— Не против, если я закажу кофе?
— Мне со сливками.
Прошло минут десять прежде чем Зак заговорил. Сначала он рассматривал меня, как будто увидел впервые в жизни. Я же старалась на него не смотреть, думала о своём. Не я, а он меня сюда привёл. Пусть говорит.
— Мы дружим очень давно, но ты стала какой-то чужой.
— Скажи спасибо Фаррен.
— Я так не хочу, Элора. Если ты считаешь, что я должен забыть про свои чувства и только так вернётся наша дружба, то я готов попробовать.
Я не долго сопротивлялась. Дотронувшись до его руки, тепло улыбнулась.
— Я никогда не была против дружбы с тобой, Зак. Прости меня.
Он попросил разрешения обнять меня, и я позволила. Зак пересел на мою скамейку и заключил меня в медвежьи объятия. И в наших улыбках вспыхнуло пламя, которое может сжечь дотла всех недоброжелателей в мире. Как прежде.
~~~
Он ничего не делал. Лежал и смотрел в потолок.
Жизнь внезапно потеряла смысл. Одно слово, хоть и произнесённое с сожалением, убило весь энтузиазм и желание стремиться к вершинам. «Они винят тебя…» — сказал Вон. Родители Элоры винили его в гибели их дочери. Что могло быть хуже? Только осознание того, что он действительно виноват.
Ян в третий раз за день зашёл к нему в комнату, помахал листочком, где был написан текст песни.
— Ну же, дружище, соберись! Ты же не думал зарываться в горе. Смотри, видишь? Ты песню для неё написал.
В ответ молчание. Читтапон не хотел ни с кем разговаривать, даже с Яном. Парень потоптался на месте, затем ушёл. Вернулся после обеда, сел на стул и молча наблюдал за Читтом. Присутствие человека не позволяло расслабиться и настроиться на свои мысли. Ян откровенно мешал. И Читт сдался.
— Ладно. Что ты от меня хочешь?
— Я музыку написал для этой песни. На первом этаже пианино есть.
— Оставь меня в покое, Ян. Мне всё до лампочки.
— Но так нельзя! Если не хочешь объяснять, почему ты так резко упал духом, не надо. Одно скажу: сколько ни страдай, жизнь не остановится.
— Уходи, — вяло произнёс Читт и отвернулся.
Ян обиделся и больше не пришёл. В течение двух последующих дней Читт вдоволь
