С этим пришлось смириться, а Уильям Грегг перед казнью отдал собрату-клерку письмо, в котором полностью оправдывал своего начальника Роберта Харли.
Победа уже не казалась бесспорной. Мальборо прекрасно знал, что без жертв ничего нельзя достичь. Харли изгнали из правительства, однако Годолфин, с которым он сотрудничал, оказался в затруднении. Лорд-казначей чувствовал, что стареет, слабеет, что здоровье его портится. Герцог был единственным человеком, которому он мог доверять, но Мальборо больше военный, нежели политик.
Людей начало раздражать засилье вигов. Вокруг говорили, что виги — сторонники войны. А что несла народу война, которую вел Мальборо… помимо славы побед?
Тем временем Харли выжидал. Он стал надеждой тори, а его дорогая кузина Эбигейл Мэшем старалась, чтобы он почаще бывал у королевы.
Теперь, когда Харли лишился должности, Сара добивалась выдворения Эбигейл. Она не могла отогнать мысли об этой бледнорожей твари, как окрестила ее, и тратила много времени, придумывая ей новые прозвища. Всякий раз, осыпая Эбигейл бранью, задавалась вопросом, как она, Сара, могла быть такой дурой, что позволила этой особе возвыситься до нынешнего положения.
Герцогиня терпеть не могла оказываться в дурах — а люди повсюду обсуждали ее падение и возвышение Эбигейл Мэшем.
Она взывала к герцогу, Годолфину, Сандерленду и другим членам правительства, имевшим отношение к семейству Мальборо. Неужели они допустят, чтобы эта горничная сохраняла свое положение при королеве? — вопрошала она. Была даже предпринята попытка, правда неудачная, возбудить против миссис Мэшем судебное дело. Члены правительства не могли не понимать, что выглядят смешно, разбирая на заседаниях дела какой-то горничной.
К тому же Анна могла держаться по-королевски величественно и, приняв решение, непреклонно. Она согласилась с отставкой Харли, но лишь поскольку он сам убедил ее, что ему лучше уйти из правительства… на время. От Эбигейл она не откажется ни за что! Как обходиться без нее, когда Георг очень болен? Эбигейл не только ее личная помощница, она еще и сиделка принца. Доктор Арбетнот сказал, что лучшей нет во всем королевстве. Она — компаньонка, наперсница и утешительница своей госпожи в это ужасное время.
Однако хотя друзья Сары в правительстве прекратили нападки на Эбигейл, сама Сара продолжала борьбу.
По-прежнему занимая свои должности, она заявила, что, пока эта горничная находится при дворе, ноги ее там не будет, и отправилась сказать об этом Анне.
Анна приняла ее со словами преданности на устах, и это обмануло Сару. Герцог предупреждал ее, что она недооценивает королеву, прекрасно умеющую скрывать свои чувства и избегать неприятных сцен, однако Сара пренебрегала изучением характера других. Во всех людях она видела бледные, уменьшенные копии себя самой и потому, хотя и знала Анну очень давно, не заметила перемены в их отношениях.
— Кажется, — сурово сказала она, — миссис Морли рада меня видеть.
— Миссис Фримен много раз слышала, что я всегда рада ей.
— Миссис Морли могла бы чаще видеть меня в этих апартаментах, не будь они осквернены присутствием некоей горничной.
— Осквернены? — переспросила Анна. — Вот уж не пойму, о чем вы.
— Мэшем торчит здесь денно и нощно.
— Какая замечательная сиделка! Доктор Арбетнот говорит — лучшей в жизни не видел. Не представляю, что делали б мы без Мэшем. Я только сегодня утром говорила это Георгу. Я крайне обеспокоена его состоянием.
— У вас усталый вид. Позвольте мне позаботиться, чтобы возле принца постоянно дежурили сиделки.
— Я уверена, что на моем месте миссис Фримен никому не позволила бы ходить за мистером Фрименом. Нет, без моего присутствия мистер Морли будет очень несчастен. Он так и говорит. Во время одного из ужасных приступов он увидел меня, улыбнулся и сказал: «Анна… ангел мой… ты здесь». Это было так трогательно.
— Не плачьте. От слез вашим глазам станет еще хуже.
— Иногда я думаю, что страдаю за прежние грехи.
«Господи, — подумала Сара, — ну, сейчас начнется. Этого нельзя допускать».
— Чепуха, миссис Морли. Вы вели добродетельную жизнь. А с прошлым покончено.
— Я часто думаю о своем брате за Ла-Маншем.
— Французский король помалкивает о том, что признает его королем Англии, с тех пор как мистер Фримен задал ему… пищу для размышлений.
— Дорогой мистер Фримен! Что бы мы без него делали?
— А вы могли очень легко лишиться его услуг, до этого чуть не дошло… совсем недавно.
— Ох уж мне эти склоки!
— Склоки, миссис Морли? Заботу министров о благе страны вы называете склоками? Да, и двор, и миссис Морли так переменились, что я и не знаю, требуется ли мое присутствие.
— Разумеется, вы будете всегда нужны мне здесь.
— Разве присутствия Мэшем не достаточно вашему величеству?
— Мэшем прекрасно справляется со своими обязанностями, но мне было бы жаль терять мою дражайшую миссис Фримен.
— Не будь здесь Мэшем, миссис Фримен постоянно служила бы миссис Морли.
— Доктор Арбетнот говорит, — сказала королева, — что Мэшем лучшая сиделка в стране.
«Вот и ответ, — подумала Сара. — Прекрасно. Значит, она выбирает Мэшем».
— Все мои дочери замужем за представителями знатнейших семейств. Я сочла бы за благо, если б миссис Морли дозволила им занять те должности, которые некогда с такой радостью пожаловала мне.
Королева промолчала.
— Вам бы служили трое вместо одной, — продолжала Сара, — а я позаботилась бы, чтобы миссис Морли не на что было жаловаться.
Королева продолжала молчать, и Сара резко спросила:
— Ну, что скажет миссис Морли? Только не говорите миссис Фримен, будто вам жалко расставаться с нею. Вы совершенно ясно показали, что предпочитаете Мэшем.
— Не могу согласиться с таким предположением, — ответила Анна.
— Миссис Морли сомневается, что мои дочери будут хорошо ей служить?
— Я уверена, что дети миссис Фримен стали бы превосходно исполнять свои обязанности. Однако невозможно даже представить, что миссис Морли и миссис Фримен расстанутся навсегда.
Сара возликовала. Прежнее положение восстанавливается. Королева просто ненадолго обиделась. Отлично, миссис Фримен скоро вернется.
— Миссис Морли милостива к своей бедной миссис Фримен. Ну, а что касается миссис Мэшем…
— Доктор Арбетнот говорит, она лучшая сиделка в стране.
Следовательно, пока принц жив, с этой горничной ничего поделать нельзя, но пусть Анна не думает, что ей достаточно поманить Сару пальцем, и она тут же прибежит обратно.
