Королева сказала Эбигейл:
— Видишь ли, Мэшем, я хорошо знаю Гриффина. С детства. Я не в силах подписать ему смертный приговор. Да, он поддерживал моего брата, хотел посадить его на трон, но я не могу приговаривать старых друзей к смерти и при этом жить в ладу со своей совестью.
Эбигейл поговорила с Харли. Он принадлежал к якобитам, она тоже. Конечно, им не хотелось свержения Анны, но после ее смерти — так как ей определенно предстояло умереть бездетной — хотели видеть на троне Якова Стюарта, а не Софию Ганноверскую.
— Ваше величество, лорд Гриффин находится в Тауэре, однако если вы не подпишете смертный приговор, его не смогут казнить.
— Но ведь этого ждут от меня.
— Ваше величество не отчитывается ни перед кем. Думаю, кое-кто, собиравшийся управлять государством, начинает это осознавать.
Эбигейл сложила руки, поджала губы и стала поразительно похожей на Сару.
Королева рассмеялась.
— Как хорошо, что мой брат во Франции. А ты права, Мэшем, Гриффина не смогут казнить, пока приговор не подписан. И если я его не подпишу… Гриффин останется в живых.
Обе рассмеялись.
Теперь, когда Мэшем держалась менее приниженно, они сблизились еще больше.
Георгу определенно стало хуже, и поскольку он любил Кенсингтон больше всех других мест, Анна решила перевезти его туда и вместе с Эбигейл ухаживать за ним как можно бережнее.
Эбигейл предложила отвести принцу апартаменты на первом этаже.
Затрудненность дыхания и нездоровая полнота — а Георг, лишившись возможности гулять, с каждым днем становился все более тучным — мешали ему подниматься по лестницам, и предложение Эбигейл сочли разумным.
— Он любит этот сад, — снисходительно сказала Анна, — и сможет выходить на прогулку с наименьшими усилиями.
Итак, королева с мужем переехали в Кенсингтон, а поскольку Анна не могла расстаться с Эбигейл и было важно, чтобы она постоянно находилась рядом, ей с Сэмюэлем достались великолепные апартаменты.
Сара ездила из Сент-Олбанса в Бленхейм, а оттуда в Лондон понаблюдать за строительством Мальборо-Хауза и уделять королеве много времени не могла. К тому же считала, что, если будет держаться в отдалении, Анна не вынесет разлуки и смиренно попросит ее приехать.
Приглашения Анны она не дождалась, но Генриетта, посетившая королеву, рассказала, какие роскошные апартаменты занимает там Эбигейл. Сара попросила их описать, и глаза ее гневно сузились.
— Да ведь, — вскричала она, — я знаю, про что ты говоришь, хотя никогда не занимала эти апартаменты! При Вильгельме там жил Кеппель. Он был первым любимчиком Вильгельма, тот прямо-таки не отпускал его от себя. Когда Вильгельм умер и дворец занял Георг — с почти неприличной поспешностью, — Анна сказала, что эти апартаменты должны достаться мне. А их занимает эта зеленоглазая дрянь! Я положу этому конец.
Сара, хоть до того ссылалась на недостаток времени, немедленно отправилась в Кенсингтон и велела домоправителю показать, где живут Мэшемы.
Увидя их комнаты, она дала волю ярости.
— Эти апартаменты отвела мне королева, как только взошла на трон! — заявила она и отправилась к Анне, отталкивая всех, кто пытался ее удержать.
— Ее величеству ничто не помешает принять меня!
То ли Эбигейл завидела приближение герцогини и успела скрыться, то ли это был один из тех редких дней, когда девушки не было во дворце, но Сара обнаружила у королевы другую горничную.
— Мы редко наслаждаемся обществом миссис Фримен, — начала королева.
Но Сара выпалила:
— Я узнала возмутительную новость. Миссис Мэшем заняла мое жилье.
На лице Анны появилось встревоженное выражение, и Сара продолжала:
— Она уже не впервые стремится захватить то, что принадлежит мне. Я не потерплю ее в своих апартаментах.
— Мэшем не занимает никаких ваших комнат, — ответила королева.
— Домоправитель показал мне, где она живет. Эти комнаты ваше величество отдали мне, и я не потерплю, чтобы Мэшем ими пользовалась.
— Мэшем не занимает никаких ваших комнат, — повторила королева, — и утверждать обратное — ложь.
— Если ваше величество вызовет домоправителя, прекрасно знающего, кто занимает чьи апартаменты, он скажет вам, что Мэшем живет в тех, которые Вильгельм отдавал Кеппелю, а вы отдали мне. Я сама позову его.
— Не надо, — холодно сказала королева. — Я не хочу видеть его, я уверена, что Мэшем не занимает никаких ваших комнат.
Сара попросила разрешения удалиться, и королева не стала ее задерживать. Герцогиня не могла упустить случая доказать свою правоту. Ей не приходило в голову, что королева вежливо объяснила — эти апартаменты отданы Эбигейл, и она больше не может считать их своими.
Саре было необходимо настоять на своем.
Она снова пошла к домоправителю. Еще раз взглянула на апартаменты и прошествовала обратно к королеве.
— Мэшем живет в моих апартаментах.
— Мэшем не пользуется вашими апартаментами, — холодно ответила королева.
— Я могу привести к миссис Морли тех, кто удостоверит, что живет она в моих.
— Где же ей жить, как не рядом со мной? — спросила королева. — Она должна находиться поблизости, потому что принц и я в ней нуждаемся.
Сара вознегодовала. Как разговаривать с женщиной, которая сперва упорно отрицает, а потом спокойно признает то, что ты стараешься ей доказать?
Анна не сделала попытки успокоить ее, и, уходя, Сара услышала голос королевы:
— Где Мэшем? У меня очень разболелась голова. Пришлите ее ко мне.
Это было уже слишком, и герцогиня вышла из себя. Значит, королеве все равно, навещает ее Сара или нет. Но ей будет не все равно, если она лишится главнокомандующего. «Ей-Богу, — подумала Сара, — я не стану терпеть ее пренебрежение, напишу Малю — пусть подает в отставку». Будь он здесь, она потребовала бы от него этого сейчас, но Джон сражается в Голландии за интересы королевы, а дома его жену подвергают оскорблениям.
В пылу ярости она занялась тем, что всегда приносило ей успокоение. Села и принялась писать предмету своего гнева — в данном случае им являлась скорее Анна, чем Эбигейл.
«Мадам, поскольку лорд Мальборо находится в Голландии, полагаю, ваше величество не удивится и не огорчится, узнав, что я собираюсь в эту страну. Своим необычайно суровым обращением со мной вы убедили всех, в том числе и меня, что вам неприятно мое присутствие. Поэтому считаю нужным уведомить ваше величество, что вне зависимости от того, останется лорд Мальборо на службе или сочтет необходимым подать в отставку — если хотите избавиться от моих услуг в соответствии с торжественными заверениями, которые изволили дать, — я приму это со всей покорностью и признательностью…»
