Хрущев снова выделил стратегическую и политическую важность Сталинграда, подчеркивая, что его нужно удержать любой ценой.
Чуйков говорил о хронической нехватке боеприпасов «и жаловался на сложность управления армией в ситуации, когда телефонные линии в огне выходят из строя, а радиооборудование уничтожается вместе с командными пунктами».
В рукописных мемуарах Чуйкова телефонный разговор окончился взаимным согласием. Хрущев признал, что Чуйков не располагает ресурсами для того, чтобы отбить захваченную немцами часть Тракторного завода, и пообещал снабжать защитников города большим количеством боеприпасов. Что интересно, Чуйков упоминает телефонный звонок как подтверждение того, что Ставка (советское Верховное командование) беспокоилась о русских позициях в городе. Звонок Хрущева представлен как попытка разобраться в истинном ходе событий в ответ на беспокойство его руководства.
Однако сегодня представляется, что запрос Чуйкова о перемещении КП на восточный берег Волги с гораздо большей вероятностью послужил причиной звонка Хрущева. Разговор мог проходить совершенно иначе, чем он передается в официальных источниках. Учитывая взрывной темперамент Чуйкова и огромное напряжение, которое он испытывал, легко представить откровенный обмен взглядами, при котором Хрущев многократно подчеркивал, что армейский командный пункт должен оставаться в городе, а Чуйков настойчиво повторял, что быстро ухудшающиеся условия делают невозможным управление армией, пока КП не будет перенесен на дальний берег.
В 1.00 15 октября дневник боевых действий 62-й армии отмечает издание военного приказа номер 205. Боевые приказы давали инструкции различным дивизиям армии и обладали стандартной формой. Они всегда издавались за подписью армейского совета: Чуйкова (командующего 62-й армией), Крылова (его начальника штаба) и Гурова (комиссара). Такая процедура была абсолютно стандартной. Тем не менее приказ номер 205 издан не за подписью Чуйкова, Крылова и Гурова, а исключительно Крылова и двух офицеров его оперативного штаба Елисаева и Зализюка. Этот приказ был одним из самых важных за всю битву. Согласно ему устанавливалась организация линии обороны, которая южнее Тракторного завода вдоль железной дороги и определяла местоположение, которое надлежит занять отдельным частям. Также согласно приказу все командиры дивизии должны были находиться в полной боевой готовности, чтобы к 5.00 их части могли отразить крупное немецкое наступление. Непостижимо, чтобы подобные распоряжения не были изданы за подписью Чуйкова, если бы он оставался командующим армией.
205-й приказ может многое прояснить в нераскрытой последовательности событий, происшедших после телефонного разговора. Хрущев и Еременко решили освободить Чуйкова от должности командующего 62-й армией и заменить его Крыловым. Подобное решение зеркально повторяло происшедшее с предшественником Чуйкова Лопатиным, который также был отстранен от руководства во время битвы командованием Сталинградского фронта за несанкционированное отступление войск в связи с военной целесообразностью (6 сентября 1942 года), и на его место также назначался Крылов.
Мы, вероятно, никогда не узнаем полную историю событий 14 октября 1942 года. Однако приведенные выше новые доказательства уверенно подтверждают, что к концу тяжелейшего дня Сталинградской битвы, когда защитники города противостояли столь масштабному немецкому наступлению, вдохновлявший их командующий был на короткое время смещен со своего поста.
Решающий день
Утром 15 октября немцы продолжили наступление. Они преследовали три цели: сохранить натиск на группу Горохова в Спартановке, до конца очистить от защитников города Тракторный завод и, что самое важное, развить наступление к югу вдоль Волги по направлению к заводу «Баррикады». Паулюс теперь уже находился в Сталинграде, встречался с дивизионным руководством и лично следил за ходом штурма.
Этим утром Чуйков снова руководил 62-й армией. Если он действительно был смещен несколькими часами ранее, то это выглядит слишком странным поворотом событий. Возможно, случилось так, что Хрущев и Еременко, пересмотрев вопрос с утра («Утро вечера мудренее», как гласит русская пословица), решили, что критическая точка битвы – это не лучшее время, чтобы менять командующего обороняющейся армией. Но существует и другое, более драматичное объяснение. Их решение могло быть отменено Верховным командованием Сталина.
13 октября, за день до крупного немецкого наступления, Сталин был встревожен ситуацией в Сталинграде. Он придерживался взгляда – совершенно правильного, как выяснилось впоследствии, – что продолжительное сопротивление немцам в пределах города крайне важно, чтобы запланированное советское контрнаступление имело реальный шанс на успех. Что оказалось решающим, он был убежден, что Еременко допустил серьезную ошибку, не предоставив Чуйкову достаточной поддержки и необходимых пополнений. Джон Эриксон так раскрывает перед нами подоплеку событий: «В этом случае он [Сталин] сорвал свою злость на Еременко, который, как он решил, не сумел надлежащим образом исполнить свои обязанности. Вместо того чтобы предоставить Чуйкову всю помощь, которая была в его силах, Еременко удерживал на восточном берегу войска, которые Сталин специально определил для обороны города. Сталин поручил Василевскому приказать Еременко «именем Ставки» [советского Верховного командования] лично посетить КП Чуйкова, чтобы исследовать положение – «истинное положение», увиденное собственными глазами, – и оценить, в какой помощи нуждается Чуйков для обороны тех частей Сталинграда, которые еще удерживаются советскими войсками».
Эриксон добавляет, что Еременко, «принуждаемый Сталиным», в конце концов согласился провести эту личную проверку 15 октября, хотя из-за интенсивности немецких бомбардировок и артобстрелов он на самом деле так и не пересек Волгу до ночи 16 октября. Василевский так объяснял происшедшее Константину Симонову (он был в Сталинграде в это время), поддерживая Чуйкова и жестко критикуя Еременко: «В это сложное для нашей обороны время, когда Чуйков буквально цеплялся за кромку берега, Сталин решил, что крайне важно, чтобы Еременко лично посетил Чуйкова. Еременко провел два дня, пытаясь «пренебречь» этим приказом».
Если вмешательство Сталина привело к отмене отстранения Чуйкова от должности (и Хрущеву пришлось проинформировать об этом КП 62-й армии), написанное Чуйковым об их телефонном разговоре и предполагаемом «взаимном согласии» выглядит скорее дипломатическим шагом, нежели искренним рассказом о том, что должно было происходить в хаосе, который творился тогда. При этом Чуйков, возможно, намекал на реальную подоплеку событий, отмечая в своих записях: «Из разговора было ясно, что Ставка была обеспокоена положением в городе и, по-видимому, запрашивала у Совета фронта и, в частности, у Никиты Хрущева разъяснения ситуации».
В означенное время положение 62-й армии выглядело крайне ненадежным. Немцами были введены свежие силы, и их атаки развивались вдоль Волги. Линия обороны, защищавшая армейский КП, была чрезвычайно шаткой. Ракицкий откровенно рассказывает о попытке направить морских пехотинцев из 92-й бригады, одной из слабейших армейских частей, на оборону завода «Баррикады» согласно 205-му приказу: «Мы обнаружили, что командир бригады отказался выполнять приказ. Его пришлось арестовать, и политработник Никитин прибыл, чтобы заменить его, прежде чем морские пехотинцы, наконец, заняли позицию. Но у нас было не слишком много надежды, что эти парни сумеют остановить
