в комнату, вы получите ремня”». Джими и Леон недоверчиво посмотрели на Эла, недоумевая, действительно ли их собираются выпороть на глазах у толпы соседей. Джими было двадцать пять, Леону двадцать. Несколько соседей вмешались в эту сцену, и Эл убрал ремень, но злился всю ночь.
На следующее шоу, которое должно было состояться в Ванкувере, в Канаде, Джими поехал не с группой, а с семьей. Джими, Леон, Эл, его новая жена Джун и семилетняя Джейни, дочь Джун, которую Эл удочерил в том году, отправились в путешествие на новой машине, которую Джими купил отцу. Неподалеку от Маунт-Вернон, штат Вашингтон, они остановились пообедать в придорожном кафе Denny’s. Столик очень долго не обслуживали, Джими, должно быть, подумал, что снова оказался в Луизиане. Они были единственными небелыми посетителями в заведении, и остальные посетители смотрели на них во все глаза. «Мы просидели довольно долго, – вспоминал Леон. – Наконец к нам подошла маленькая девочка и попросила у Джими автограф. Родители попытались удержать ее, но она начала кричать: «Это же Джими Хендрикс!» Она подбежала к столу, и Джими дал ей автограф». Только после того, как остальные посетители узнали, кем был Джими, семью наконец обслужили. Даже в родном штате получить такое же отношение, как к белым, можно было, только если ты рок-звезда.
Джими был рад оказаться в Ванкувере и выступить перед своей бабушкой Норой, которой он посвятил “Foxy Lady”. Позже Нора поделилась с тележурналистом своими впечатлениями о концерте: «То, как он играл на гитаре, боже милостивый! Не представляю, как он выносил весь этот шум». В Канаде Джими также встретился со своими кузенами Дианой и Бобби и тетей Перл. Тетя растила его в течение одного года в детстве, он обратился к ней, как к матери, и пожаловался на свой напряженный график. «Джими уже тогда был ужасно уставшим, – вспоминала двоюродная сестра Диана Хендрикс. – Он плакался моей маме. Он хотел уйти. Он не хотел ехать дальше». Тем не менее Джими сказал Перл, что у него нет выбора: руководство, команда и группа – все рассчитывали на него. От него зависели их средства к существованию, ведь теперь он выплачивал зарплату тридцати людям. Он жаловался на это в течение следующих двух лет, но все же не мог отказаться от работы – возможно, из-за того, что в раннем детстве прошел сквозь голод.
Два дня спустя состоялся концерт в Спокане, штат Вашингтон. Критик Spokane Daily Chronicle отметил: «Хендрикс затмевает всех… Он настолько красив физически и настолько опытен как музыкант, что от него невозможно отвести взгляд». После концерта кто-то из роуди пригласил на афтерпати восемнадцатилетнюю Бетси Морган, вечеринка проходила в отеле Davenport. Во время концерта девушка сидела так далеко от сцены, что поначалу даже не узнала Митча и Ноэля, организовавших вечеринку. «Вживую они выглядели как манчкины, – вспоминала она. – Они были очень низкими, а еще у них были длинные носы». Когда к ней подошел Джими, она не узнала и его. Он представился, и девушка покраснела от смущения. Он спросил, не хочет ли она пойти к нему в комнату и послушать его новый альбом Electric Ladyland, который, по его словам, посвящался девушкам вроде нее.
В лифте он попытался ее поцеловать. Морган, в то время еще учившаяся в католической школе, опустила голову и увернулась от его поцелуя.
– Ты когда-нибудь замечал, что на полу клетчатый ковер? – спросила она.
– Это потому, что я черный? – спросил он с упреком.
– Нет, что ты, – ответила она. – Просто мы едва знакомы.
После этих слов атмосфера вечера переменилась, и настроение Джими улучшилось. Он мог бы легко бросить Бетси и отправиться на поиски другой подружки на ночь, но эта школьница его забавляла. Когда лифт открылся, он придержал двери рукой, словно Морган была принцессой, и сказал: «Наш этаж, мадам».
В номере Джими показал девушке свой гардероб, и почти час они провели за примеркой его одежды и прослушиванием альбома. Бетси и Джими были похожи на двух подружек на распродаже Saks на 5-й авеню: они экспериментировали с образами и постоянно хихикали. «Он обернулся в боа и ходил так по комнате, будто кинозвезда из старых фильмов», – вспоминала девушка. Они мерили бархатные пиджаки и яркие костюмы цвета морской волны. В конце концов они сели на диван и начали рассказывать друг другу истории. Разговор коснулся ее школы, современной моды и местных событий. «Он поинтересовался, есть ли у нас комендантский час, – рассказала Морган. – Он хотел узнать все о том, каково это ходить в католическую школу для девочек». Некоторые соблазнители, возможно, использовали бы это как предлог вернуть разговор к теме секса, но Джими в тот вечер остался джентльменом. «Он вел себя лучше, чем парни, с которыми я встречалась в школе Гонгаза», – заметила Морган.
Несмотря на бурную жизнь, Джими уставал от рассказов о себе. Ему больше нравилось слушать жалобы других. Одним из его талантов была способность облегчить страдания собеседника, помочь ему почувствовать свою значимость. Морган подробно описывала свое посещение рок-фестиваля Sky River, первого масштабного фестиваля Северо-Запада. «Я рассказала ему, как потеряла ботинки и машину, обо всех этих одурманенных наркотиками людях», – сказала она. Хотя на вечеринке, с которой они ушли, открыто курили травку, при Морган Хендрикс не сделал ни одного глотка алкоголя и не употреблял никаких наркотиков. В ту ночь он пил кофе, держа чашку на манер английского джентльмена.
Во время фестиваля Sky River Морган столкнулась с кем-то, кто сказал, что ходил в школу с Джими, Хендрикс знал этого парня. За ночь Джими ни разу не упомянул о необходимости поспать и, хотя казался усталым, так и не встал с дивана. В какой-то момент девушка спросила, была ли в “Purple Haze” строчка “Excuse me while I kiss this guy”[15], и он от души расхохотался над этим. По ее воспоминаниям, несмотря на внешнее легкомыслие, он казался одиноким человеком с глубокой печалью на сердце.
В девять утра Джими нужно было идти. Они провели за разговором восемь часов, и через несколько минут он должен был отправиться в Портленд. Джими проводил ее до лобби и дал двадцать долларов на такси. Их расставание было неловким: девушка знала, что друзья не поверят в то, что она встречалась с Хендриксом, поэтому попросила у него автограф. Джими любезно написал: «Для Бетси. Какой чудесный вечер мы провели вместе ХОХО»[16]. Когда она запрыгнула в такси и прочитала записку, то осознала, что они даже ни разу не поцеловались.
Спустя
