Был устроен великий и радостный пир, ибо Туор завоевал сердца всех, кроме Маэглина и его тайных приверженцев; и так был заключен второй союз Людей и Эльфов.
Весною следующего года в Гондолине родился Эарендиль Эльфид, сын Туора и Идриль Целебриндал; было это на пятьсот третий год прихода нолдоров в Средиземье. Необыкновенной красотой отличался Эарендиль, лик его словно сиял неземным светом; сочетались в нем краса и мудрость эльдаров и сила и мужество людей древности; и так же, как у Туора, отца его, слух и душу Эарендился наполнял голос Моря.
Тогда дни Гондолина текли еще в мире и радости; и никто не знал, что край, где лежало Потаенное Королевство, был обнаружен Морготом, когда Хурин, стоя у пустынного подножья Окружных Гор и, не находя пути, в отчаянии воззвал к Тургону. Потому мысль Моргота неустанно обращалась к гористому краю между Анахом и верховьями Сириона, где никогда не бывали его прислужники; и до сих пор еще ни один соглядатай и ни одна Морготова тварь не пробрались туда, ибо орлы не дремали, и Моргот поневоле медлил с исполнением своих замыслов. Однако Идриль Целебриндал была мудра и прозорлива, и сердце ее полнилось тревогой, и предчувствие, словно туча, затмевало ее душу. И велела она тогда подготовить тайный ход, что вел бы из города под землю и выводил на равнину далеко за стены, к северу от Амон Гварэфа; и устроила она так, что никто почти не знал об этом деле, так что ни один слух не достиг ушей Маэглина.
В то время, когда Эарендиль был еще юн, Маэглин как-то пропал. Ибо он, как уже было сказано, любил превыше всех ремесел горное дело и добычу металлов; он предводительствовал эльфами, которые трудились в дальних горах, отыскивая металлы, чтоб ковать все, что нужно для войны и мира. Однако Маэглин часто с небольшой свитой выходил за кольцо гор, и король не ведал, что его запрет нарушен; и вышло так, как хотела судьба – Маэглин был схвачен орками и доставлен в Ангбанд. Не был Маэглин ни слаб, ни труслив, но пытки, которыми ему грозили, сломили его дух, и он купил себе жизнь и свободу, открыв Морготу, где находится Гондолин и откуда можно напасть на него. Истинно велика была радость Моргота, и он посулил Маэглину, что сделает его владыкой Гондолина и своим вассалом, и отдаст ему Идриль Целебриндал, когда город будет взят: и, воистину, желание обладать Идриль и ненависть к Туору тем легче привели Маэглина к предательству, постыднее которого не случалось в Древние Дни. Моргот, однако, отослал его назад, в Гондолин, чтоб никто не заподозрил предательства и чтобы Маэглин, когда настанет урочный час, помог нападению изнутри; так и жил он в чертогах короля, с улыбкой на лице и злобой в сердце, а тьма между тем все более сгущалась в душе Идриль.
И вот, в год, когда Эарендилю исполнилось семь, Моргот накопил силы и выслал на Гондолин балрогов, орков и волков; а с ними шли драконы Глаурунгова семени, и были они теперь многочисленны и ужасны. Воинство Моргота перевалило северные горы там, где вершины были всего выше, а бдительность слабее, и явились ночью, во время празднества, когда весь народ Гондолина собрался на стены, чтобы дождаться восхода солнца и пропеть гимны в его честь, ибо наутро был великий праздник, называвшийся Врата Лета. Но не на востоке, а на севере увенчал горы алый свет, и никто не пытался остановить натиск врагов, пока не подошли они под самые стены и город не оказался в безнадежной осаде. О деяниях, отчаянных и доблестных, что были свершены тогда высокородными вождями и их воийами, да и самим Тургоном, повествуется в "Падении Гондолина": о том, как слуги Тургона защищали его башню, пока она не рухнула; и величественны были ее падение и гибель Тургона под обломками.
Туор хотел спасти Идриль от разора, что царил в городе, но Маэглин захватил ее и Эарендиля; но Туор на стенах бился с Маэглином и сбросил его вниз; и тело Маэглина трижды ударилось о скалистые отроги Амон Гварэфа, прежде чем кануть в бушевавшие внизу огненные волны. Затем Туор и Идриль собрали в беспорядке пожаров столько уцелевших гондолинцев, сколько могли, и вывели их по тайной тропе, приготовленной Идриль; а военачальники Ангбанда не знали об этой тропе и не мыслили, чтоб беглецы избрали путь на север, в самые высокие и ближние к Ангбанду горы. Дым пожарищ и пар чудесных фонтанов Гондолина, гибнувших в пламени северных драконов, горестным туманом покрыли долину Тумладэн, и таким образом был сокрыт побег Туора и его спутников, ибо от конца хода до подножья гор был еще долгий путь по открытому месту. Так дошли они до гор и подымались на склоны в отчаянии, скорбные и несчастные, ибо на высоте царили страх и холод, а среди них было много раненых, детей и женщин.
Было там ужасное ущелье, называвшееся Цириф Торонаф, Ущелье Орлов, где под сенью высочайших пиков вилась узкая тропа; справа от нее стеной громоздились отвесные скалы, а слева рушился в пустоту жуткий водопад. Вытянувшись цепочкой, шли беглецы по этой тропе, когда вдруг напали на них орки (ибо Моргот разослал стражей по всем окрестным горам); и с ними был балрог. Положение гондолинцев было ужасно, и едва ли спасла бы их доблесть златовласого Глорфиндэля, вождя рода Золотого Цветка Гондолина, не приди им вовремя на помощь Торондор.
Много песен пропето о поединке Глорфиндэля с балрогом на вершине скалы; оба они рухнули в бездну и разбились насмерть. Орлы, однако, подлетев, с высоты ринулись на орков и отогнали их, вопящих, назад; и все орки были перебиты либо сброшены в пропасть, так что слух о побеге из Гондолина долго еще не достигал ушей Моргота. Затем Торондор поднял из бездны тело Глорфиндэля, и сородичи погребли его близ тропы, под курганом из камней; там выросла зеленая трава, и золотые цветы цвели на нем средь нагих скал, пока не изменился мир.
Так уцелевшие гондолинцы, ведомые Туором, перешли горы и спустились в долину Сириона; и, пробираясь на юг по труднопроходимым и опасным тропам, пришли они в Нан-Татрен, Край Ив; ибо власть Ульмо все еще была в водах великой реки и хранила их. Там они отдохнули, исцелясь от ран и усталости; но печаль их ничто не могло исцелить. И устроили они поминальное празднество в память о Гондолине и эльфах, погибших вместе с ним, о девах, женах и королевских воинах; и под ивами Нан-Татрена, на исходе года много песен спели они о милом их сердцам Глорфиндэле. Тогда же Туор сложил для сына своего Эарендиля песню, повествовавшую о явлении Ульмо, Владыки Вод на берегах Нэвраста; и тоска по морю вновь пробудилась в сердце Туора и его сына. Потому Идриль и Туор покинули Нан-Татрен и спустились по реке на юг, к мор;: там они поселилсь в устье Сириона, и их сородичи присоединились к Эльвинг, дочери Диора и ее спутникам, что бежали туда незадолго до этих событий. Когда же Балара достиг слух о падении Гондолина и гибели Тургона, Эрейнион Гиль-Галад, сын Фингона, был провозглашен верховным королем нолдоров в Средиземье.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
