Читаем без скачивания Кетополис: Киты и броненосцы - Грэй Грин

Его скука приумножалась.

— Вот увидите, он еще про нашего Вивисектора книгу напишет. Я даже вижу фабулу — сумасшедший ученый, прячущийся на затерянном в океане острове, где проводятся жуткие эксперименты над людьми! Он делает из них жуткие полуживые автоматы… хотя нет, мы же говорим об аллегории. Делает из них животных? Или вообще делает из животных людей! Как вам? В Кетополисе за такое сочинение не дадут ни гроша, но за пределами нашего города книга пойдет на ура. Я вот думаю даже: может, опередить мистера Уэллса и самому взяться за перо? Полагаю, у меня выйдет недурно!

— Возьмитесь, барон, — великодушно согласился де ла Коста. — В самом деле! Перо подчинится вашему темпераменту!

Мильс остановился, чтобы поцеловать ручку не то знакомой, не то очередной пассии, так пышно упакованной в галлийские кружева, что рассмотреть фигуру не представлялось возможным. Артуро воспользовался этим подарком судьбы, выкрикнул скомканные слова прощания и бросился через мостовую к пыхтящему у противоположного тротуара мобилю.

— Куда изволите, господин хороший? — жизнерадостно поинтересовался белобрысый детина скандинавской наружности.

От изрядно вытертого на локтях шоферского волчьего кожушка пахло зверем.

— Гони к Стаббовым пристаням! — приказал де ла Коста. — Двойная плата.

Шофер пожал плечами и, потянув свисающую сверху треугольную ручку, дал предупредительный свисток.

Мобиль окутался горячей белесой дымкой. Ближайшие к машине прохожие подались в стороны, не скрывая недовольства. Шофер покосился на странного пассажира, недоумевая, что такому холеному красавчику, «чистенькому», могло понадобиться в самом мрачном углу Кетополиса.

Вряд ли можно было найти в городе более неподходящее местечко для высокородного аристократа, чем Стаббовы пристани.

В Кетополисе хватало захолустных окраин, недружелюбных к жителям Бульваров и Монте-Боки. Нищие рабочие пригороды тянулись от города на север к Ганаю и Патройе, на восток по обе стороны Баллены — до заболоченных берегов Переводья, на юг — до меловых пустошей Белых холмов. Предместья были прибежищем людей, балансирующих между бедностью и нищетой, давно отчаявшихся и разуверившихся в справедливости кетополийской монархии — и оттого не слишком доброжелательных к представителям высшего общества, «блистающей пене социума». Ни один здравомыслящий аристократ даже днем не сунулся бы туда без вооруженной охраны — так то окраины…

Но была и другая, особая часть города, гниющая язва в прямой видимости от королевского дворца — Старый порт, все чаще зовущийся Мертвым.

Странно, но судьбу суши решила вода. Слишком короткая песчаная коса Тенестра едва-едва прикрывала залив от океана. Открытая злым западным ветрам бухта то и дело превращалась в непреодолимую преграду для рыбаков и купцов: еще несколько лет назад у пристаней неделями томились баркасы и шхуны, а в портовых кабаках гуляли до одурения заморские моряки.

Кето, остающийся в стороне от бесконечной череды континентальных войн и ужасов бирманской экспансии, обеспеченный собственными ресурсами, ведущий интенсивную торговлю, задыхался без надежных морских ворот.

И едва новый порт заявил о себе, старый был обречен на вымирание. Опустели огромные склады, обветшали выстроенные когда-то по приказу легендарного Стабба причалы, а десятки кварталов, прилегающих к бухте, быстрее быстрого растеряли славу бойкого места.

Дальний край порта и основание песчаной косы затянули сети Плетельни. В пустующих зданиях порта обосновались воровские шайки, артели контрабандистов, поговаривали даже, что здесь иногда бесконтрольно выходят на поверхность морлоки.

Мобиль миновал ржавую опору трамвайного виадука, пересекающего Предельную под острым углом, и спустился в Горелую Слободу. Она тянулась от Бульваров до Плетельни — длинная полоса шириной в три-четыре квартала, отсекающая бухту от остального города и вслед за Мертвым портом охваченная тлением и одичанием. Купеческие семьи, когда-то державшие здесь зажиточные дворы, большей частью перебрались на берега Баллены, поближе к Новому порту, Хрустальной Башне, под бочок к аристократам Монте-Боки, под защиту гардемаринов и офицеров. Осталась в Слободе все больше всякая шушера — торговцы краденым, танцовщицы из бесчисленных варьете, подвальных театров, кабаков, коммивояжеры-лоточники, чьи сумы вечно набиты грошовым скарбом… Крепкие добротные особняки купцов словно бы огрузнели и почернели, расплылись выброшенными на берег китовыми тушами.

Артуро с брезгливым интересом рассматривал открывающиеся его взору пейзажи Слободы, еще более неприглядной при дневном свете. Так выглядит престарелая кокотка, еще не скрывшая опухшие веки и дряблую кожу под слоем румян и пудры.

Мобиль, скрипя рессорами, вошел в поворот и скользнул в неприметный проулок, уходящий влево и вниз, под уклон.

— Ваша милость, вы это… звиняйте, что я не в свое дело лезу и все такое, — не утерпев, заговорил шофер. — Но Стаббовы пристани это… плохое место. Мы-то люди битые, знаем, зачем богатые господа в такую глушь изволят нос казать, так что… ежели что требуется, ну, там, девочки во всем безотказные, гашиш марокканский или даже немножко синих, все можно организовать в лучшем виде. Тут, в Слободе, надежное местечко есть, неподалеку от Приголубы…

Артуро прервал:

— К летучему вельботу рули.

Шофер обиженно замолчал, сосредоточившись на дороге. Де ла Коста показалось даже, что тот бурчит что-то про «зажравшихся аристо». Впрочем, и без того взвинченный грядущими событиями, граф предпочел убедить себя, что ему именно показалось.

Лет десять назад во время шторма пришла большая волна, перемолола половину причалов, захлестнула прибрежные постройки и протащила по одной из главных портовых улиц тяжелый паровой катер. Когда вода откатилась, суденышко немедленно треснуло пополам. Безутешный хозяин отказался что-либо делать, и катер навсегда застыл посреди улицы, превратившись в элемент городской архитектуры.

Стремительно темнело. Портовые улицы были пустынны, а редкие прохожие не вызывали доверия. Шофер то и дело оглядывался по сторонам, видно, жалел уже, что ввязался в эту авантюру.

Артуро тоже занервничал. Его пальцы сжались на холодной рукояти трости. Близость толедского клинка успокаивала, хотя графу де ла Коста и не приходилось до сих пор пускать орудие в дело.

Начальник полиции Кетополиса, заручившись поддержкой высших чинов береговой охраны и Досмотровой службы, неоднократно обращался к Канцлеру с просьбой провести полувоенную операцию по зачистке Мертвого порта, но раз за разом получал отказ. Ответ всегда был один и тот же, вычурный и казенный: «Меры сии носят преждевременный характер и могут учинить смуту и беспорядки среди населения».