Читаем без скачивания Кетополис: Киты и броненосцы - Грэй Грин

А меньшие усилия пропадали втуне — заброшенные доки, мастерские, склады, ремонтные дворы, усеянные обломками корпусов и ржавыми остовами, представляли собой запутанный лабиринт, слишком хорошо знакомый местным обитателям. Одно время полиция активно проводила в порту рейды, пытаясь покончить с преступным промыслом, но улов всегда был до смешного мал.

Мобиль из проулков ненадолго выскочил к самому берегу. По светлому еще небу неслись тревожные рваные облака. Неровная гребенка причалов пыталась причесать лохматые волны. Чайки и альбатросы метались над водой под стать облакам.

Сипя и чихая клубами пара, мобиль отвернул от Стаббовых пристаней в глубь порта.

Поежившись, Артуро плотнее запахнул теплый, подбитый мехом плащ. Сумерки смыкались вокруг мобиля, как челюсти кашалота. Шофер нервно одергивал правой рукой кожушок.

— Дальше не повезу, вам тут пять шагов пройти, — поставил условие он. — И ждать не буду, уж не взыщите.

Де ла Коста безропотно расплатился и покинул теплое нутро мобиля. Подступающая темнота, лишь изредка прореженная светом далеко отстоящих друг от друга фонарей, казалось, добавляла мороза и без того зябкому октябрьскому вечеру. Вдруг накатило ощущение приближающейся опасности, заставив молодого графа опустить руку в карман и провести пальцами по рукоятке револьвера в тщетном поиске спокойствия и уверенности.

Несмотря на заигрывания с контрабандистами, особым храбрецом де ла Коста никогда не был. Трусом тоже не выставлялся, но, по правде сказать, не случалось еще в его жизни ситуаций, когда требовалось бы проявить истинное мужество.

Мобиль, пыхтя и позвякивая рессорами, скрылся за углом. Артуро остался один.

Перекрывая узенькую улицу, щерился провалами выбитых иллюминаторов борт летучего катера. «ИЯ», видны были последние буквы названия. «"Глория"? — подумал де ла Коста. — "Мария"? "Галлия"? "Утопия"? Как далеко завела фантазия задубевшего душой и кожей моряка, выходившего на круглобокой посудине на встречу с великим океаном?»

Мысли вдруг поплыли каким-то своим путем, как бывает в полудреме. Артуро привиделся Нептун — недоброе лицо, маленькие китовые глазки, следящие за обросшим ракушками днищем. Вельбот неуклюже карабкается с волны на волну, зарывается носом в хищные буруны, а навстречу ему устремляются серебристые русалки, чтобы очаровать и свести с ума немногочисленный экипаж — но вот уже Нептун превращается в своего старшего брата, вода — в грязную мостовую, вельбот беспомощно замирает, скованный каменным льдом, а русалки-морлочки по тайным ходам, сквозь поры земли подбираются все ближе, ближе…

— Надумали прикупить кораблик, сеньор ла Коста?

Смешок, негромкий голос с хрипотцой, и в желтое пятно, отбрасываемое газовым фонарем, вошел невысокий плотный мужчина. Из-за волос, гладко зачесанных назад и стянутых на затылке в тугой узел, его круглая голова напоминала репу. Нос пересекала неровная полоска шрама, а маленькие, глубоко посаженные глаза поблескивали на свету, точно две новенькие пули.

— Де ла Коста! — раздраженно поправил его Артуро. — И не стоит выкрикивать мое имя на весь порт. Вы нашли ее?

Человек расплылся в двусмысленной улыбке, которую с равным успехом можно было принять за недовольную гримасу.

— Обижаете, сеньор! — пропел он. — Вы имеете дело с профессионалом.

Обращение «сеньор», привычное в семействе де ла Коста, в устах говорившего сильно смахивало на издевку, но Артуро слабо улыбнулся в ответ.

Если Мариус Клешня в чем-то и был профессионалом, так это в умении пускать пыль в глаза — взять хотя бы его прозвище.

На искалеченной кисти Мариуса вместо положенных человеку пяти пальцев имелись только два: большой и мизинец, отчего рука и в самом деле напоминала клешню. Всем было известно, что пропавшие три пальца — результат неудачной операции по вживлению в кисть скрытого пистолета. Жадный до денег Мариус попытался сэкономить на докторе и в результате не только изуродовал руку, но и сам едва не загремел к кальмарам от гнилой горячки.

Однако стоило Клешне принять стаканчик-другой кетополийского рома в теплой компании подельников, как вспоминалась совсем другая история — Мариус уверял, что проиграл пальцы в морской покер.

«Карточный долг — святое! — подняв одинокий мизинец к потолку, он обводил цепким взглядом собутыльников. — Проиграл — отдавай! А надо резать себя, чтобы расплатиться с везучим сукинсыном, — вперед! Да так, чтобы тому тошно стало от выигрыша. Наживую, не морщась, своей рукой! Неторопливо, словно хлеб нарезаешь. И в глаза ему гляди, пока не увидишь, как бледнеет. Пусть знает, что ежели ты так с собой можешь поступить, то ему, в случае чего, вдвойне обернется!»

Артуро все пытался угадать, какого Клешня роду-племени, но не преуспел. Предки контрабандиста в равной мере могли оказаться и австрийцами, и греками, и каталонцами, — и даже имя не подсказывало ничего. Мариус, гражданин мира.

Однако при всех своих чудачествах Клешня пользовался весомой репутацией среди криминального сброда Мертвого и Горелой. И даже вполне добропорядочные обитатели Кетополиса рекомендовали его друг другу, когда припекала нужда достать что-то не слишком законное. В отличие от большинства других контрабандистов Мариус в молодости получил неплохое образование и при необходимости мог вести себя как человек, вхожий в свет. Пользуясь этим, он приманивал к себе аристократов, как росянка насекомых.

— Так где она? — стараясь не показать своего нетерпения, спросил Артуро.

— Граф, граф! Вы что забили плавниками, как макрель в сети? — миролюбиво поддел его Клешня. — Дельце-то особое, с таким грузом по городу не побегаешь. Вы приехали — теперь я спокойно подвезу ваш товар. Все как договаривались. Пойдемте!

Не дожидаясь ответа, контрабандист повернулся и зашагал прочь. С трудом уняв противную дрожь, Артуро двинулся за ним, стуча тростью по неровной, местами выкрошившейся брусчатке. Рука его поминутно ныряла в карман, чтобы прикоснуться к револьверу.

Клешня нырнул в узкий проулок, подошел к заколоченной досками крест-накрест двери, потянул ручку на себя. По заваленной битым кирпичом лестнице провел Артуро на второй этаж. Здесь явно жили — пахло табаком и чем-то мясным.

— Располагайтесь, граф!

Двупалой рукой Клешня показал на промятый засаленный диванчик, а сам подошел к окну. Приоткрыв форточку, он по-особенному свистнул.

— Кофе не предлагаю — дрянной, — сообщил Мариус, отвернувшись от окна. — С тех пор как мы сожгли Суматру, даже бирманские сорта отдают дымом.