на мосту сразу за въездом на шоссе в Кеннебанк, рядом с ней на земле лежал рюкзак.
В наши дни встретить на шоссе одиноко голосующую девушку удавалось нечасто. Он ехал по медленной полосе со скоростью в сто километров в час. Реакция у него до сих пор была хорошей. Стивен притормозил.
В зеркальце заднего вида он увидел, как девушка закинула тяжелый рюкзак на плечо и неуклюже побежала к машине. Вес рюкзака клонил ее в сторону. Это вывело девушку из равновесия. Она чем-то напомнила кошку, сбитую Стивеном однажды ночью, по дороге со школьных танцев. Он ехал на старом отцовском «Понтиаке» и остановил машину посреди улицы, чтобы разглядеть животное в свете фар. Из головы кошки вытекали мозги, и она пыталась убежать, клонясь в сторону.
Стивен принялся манипулировать кнопками на встроенной в подлокотник панели: нажав на одну из них, он отпер задние двери, а при помощи другой опустил стекло соседнего с ним окна. Вскоре девушка оказалась напротив этого окна и заглянула внутрь.
Взгляд был явно настороженный, хотя на нее определенно произвел впечатление добротный темно-синий костюм Стивена от «Пола Стюарта» и еще более темных тонов синий «Мерседес».
Синий цвет, как считал Стивен, внушал доверие присяжным.
– Привет, – с улыбкой сказал он. – Кидай рюкзак на заднее сиденье и залезай.
Девушка так и сделала. Стивен поглядывал на ее отражение в зеркале заднего вида. Нельзя сказать, что такая уж красавица – нос, пожалуй, слишком острый, а лицо, напротив, чересчур круглое. На вид лет восемнадцать, и пара килограммов лишнего веса. Реденькие коричневые волосы. Самые заурядные джинсы. Бледно-зеленая застиранная майка с надписью «Где же этот чертов Монтсеррат?» на груди и картой Карибского моря на спине.
Девчонка оказалась сильной и довольно ловко управлялась со своим рюкзаком. Да и манерами тоже не подкачала – сев в машину, не стала с силой хлопать дверцей.
И бюстгальтер не забыла надеть. В последнее время их носили все сучки.
Попутчица уселась на переднее сиденье, и Стивен стал съезжать с обочины. Нажав на прикуриватель, он достал пачку «Уинстона».
– Вы далеко едете? – спросила девушка.
Голос был хриплым. Стивену не особо нравились хриплые голоса.
– Почти вдоль всего побережья, – ответил он и рассмеялся. – Есть такое богом забытое место. Называется Дэд-Ривер, «Мертвая Река». А ты?
– В Портленд.
Стивен кивнул.
– Ну что ж, почти по пути.
– Я знаю, – сказала девушка. – Спасибо. – И наконец улыбнулась. – Хорошая у вас машина.
– И тебе спасибо.
Движение на шоссе было вялым. Стивен вел машину легко, осторожно, вновь разогнавшись до сотни, но не больше.
Прикуриватель почему-то не выскакивал. Стивен вынул его из гнезда и обнаружил, что спираль даже не нагрелась. Чертова штуковина сломалась. От досады Стивену захотелось выбросить прикуриватель в окно. Засунув руку в карман пиджака, мужчина достал коробок спичек и зажег сигарету.
Начинало смеркаться, и он врубил фары, хотя особой нужды на то не было.
– А в Портленд зачем? – спросил Стивен.
Девушка тем временем сосредоточенно грызла ноготь.
– Там учится мой парень.
«Парень, значит. Значит, уже сдает передок в ночную аренду».
– А ты тоже учишься?
– Взяла академический на этот год. Хотелось немного подработать. Но с сентября начну снова.
– Понятно. Что ж, времени для работы достаточно, – сказал Стивен.
Она кивнула:
– Да уж.
«Достаточно времени, – подумал он. – Это уж точно». Военное училище, колледж, юридический факультет, а потом практика, практика, практика…
Девушка снова принялась грызть ноготь.
Мэрион тоже любила так делать.
Дурная привычка.
Не далее как сегодня утром он застал ее за этой забавой: сидит себе на кровати, набросив на колени простыню, и изучает курс своих акций. Вытянувшиеся тощие груди упали на окаймлявшие живот складки жира, спутанные волосы застилают лицо. И настойчиво грызет ноготь указательного пальца левой руки. Когда с ногтем было покончено, она небрежно бросила его в пепельницу рядом с ментоловой сигаретой «Вирджиния слимз».
Он увидел, чем Мэрион занята, едва вышел из душа – весь в раздумьях над тем, как теперь с ней быть. Мысль эта занимала его со вчерашнего вечера, когда Мэрион сообщила, что работать у них в фирме он сможет лишь до конца месяца. Со всеми надеждами на продление контракта надобно распроститься. Видите ли, на минувшей неделе Линфилд видел Стивена в офисе и сразу пожаловался Мэрион, как старшему компаньону: как она может до сих пор держать у себя типа, принесшего такие убытки? И что, черт побери, он вообще здесь делает? Сам он, видите ли, никогда бы не смог примириться с подобным и потому ни за что на свете не пойдет ни на какие уступки. Ну да, уж он бы точно никогда на них не пошел, этот сраный мистер Говноед Б. Линблядь, оказавшийся к тому же одним из самых крупных клиентов фирмы. Увы.
Вот Стивен и стал размышлять над тем, как же ему с ней поступить – с сукой, не имевшей ни малейшего представления ни о чести, ни о совести. И вот сейчас в пепельнице дымила ее сигарета и медленно тлел обгрызенный ноготь. Он даже ощущал его запах – запах горящей плоти. А она сидела – голая и жирная – и читала биржевую сводку.
Руки Стивена вцепились в руль. Он расслабил их, сгибая пальцы.
– А знаете, – с угрюмым видом проговорила девушка, – мне кажется, я уже слышала про этот Дэд-Ривер. Это недалеко от Лаббока, правильно? Ближе к границе?
– Про Лаббок я ничего не слышал, но до канадской границы там и в самом деле рукой подать. Сам я там ни разу не был. Просто прикинул по карте, что сначала надо по Девяносто пятому шоссе доехать до Брауншвейга, затем свернуть на Первое и катить дальше мимо гавани Бутбэй, – Стивен сверкнул белозубой улыбкой. – Правильно?
Девушка кивнула.
– У меня есть двоюродный брат – каждое лето ездит туда работать с местными рыбаками. Немного подкопить себе на колледж. Вот откуда я знаю про место. Там довольно красиво, вот только не понимаю, почему вы не полетели.
– Полетел?
– Ну да. Ехать-то туда сколько… а так можно было бы долететь до Мачиаса. А может, и возле самого Лаббока тоже есть какой-то маленький аэропорт. Я сейчас не вспомню, – она застенчиво улыбнулась. – Я имею в виду, по вам не скажешь, что такие расходы для вас проблема.
Стивен рассмеялся и потушил сигарету.
– Дело в том, что я плохо переношу полеты. Однажды мне уже довелось попасть в жуткую воздушную бурю на подлете к родному Кеннеди – такого страху натерпелся, что боже упаси. Обжегшись на молоке, дуешь на
