23 ноября. Дул крепкий ветер и продолжался всю ночь, потом с восходом солнца утих и позволил нам убрать изорванные снасти, из которых многие были совершенно измочалены, а все без изъятия так побелели, как будто бы на них никогда не было смолы. После окончания этой работы, первой моей заботой было осушить корабль и очистить в нём воздух. Для этого мы принялись выносить подмоченные вещи наверх, оскабливать грязь и курить везде купоросной кислотой. Несмотря на то, что очищение и окуривание продолжалось до самого вечера, несносный запах был довольно ощутим. Поэтому я и заключил, что меха, находившиеся в интрюме, должны быть подмочены.
24 ноября. Лишь только команда убралась, я приказал поскорее открыть интрюм. Моя догадка была справедливой.
При вскрытии среднего люка из него пошёл столбом пар и несносное зловоние. Желая как можно скорее очистить воздух в нижнем отделении корабля, так как в противном случае легко могла бы произойти зараза, я приказал сперва развесить жаровни с раскаленными углями по кубрику (Отделение корабля между палубой и интрюмом.) и спустить в интрюм машину для окуривания купоросной кислотой, а потом начал поднимать тюки с мехами. Сверху несколько рядов их оказались в хорошем состоянии, но внизу и к левому боку они были мокрые, так что самые нижние слились вместе и были чрезвычайно тёплыми. Можно заключить, как вышеупомянутая работа была для нас тягостна. Однако к вечеру мы выбросили множество гнилых вещей, не чувствуя ни малейшей перемены в здоровье. Думаю, что этому не мало помогала купоросная кислота, небольшое количество которой я положил также в воду для питья.
Около полудня ветер повернул к северу. Но так как на левой стороне корабля у нас происходила выгрузка, то, опасаясь, чтобы груз, находившийся на правой стороне, не сдвинулся с места, я принуждён был лежать в дрейфе до захода солнца, а потом плыл на запад-северо-запад. Тяжёлый запах, выходивший из интрюма, был слышен даже в моей каюте, а в передней части корабля он был настолько несносен, что матросов пришлось перевести в кают-компанию, где обыкновенно живут офицеры, чтобы удалить малейшую причину, которая могла бы повредить их здоровью.
25 ноября. На другой день с самым рассветом мы снова принялись за прежнюю работу. Я очень радовался, что, при всём этом тяжёлом труде и несносном зловонии, среди команды не было ни одного больного человека. От жаровен и окуривания, продолжавшегося в интрюме всю ночь, воздух в нём к утру очистился, так что можно было заниматься работой более часа, не выходя наверх. Вчера же, особенно при подъёме нижних тюков, никто не был в состоянии оставаться внизу несколько минут, не почувствовав головокружения и боли в глазах.
Вечером усилился северо-восточный ветер и принудил нас отложить перегрузку до другого времени.
26 ноября. Поутру ветер утих, что очень нас успокоило, ибо в противном случае надлежало бы спуститься к острову Луконии или Лукону [Люцон или Люсоя] [190], чтобы спасти корабль от гибели: он не мог бы выдержать бури, так как груз был выброшен. В полдень я делал астрономические наблюдения на 18°48 с. ш. и 231°39 ' з. д. К вечеру мы успели кончить перегрузку на левой стороне корабля, с которой выброшено в море 30 000 котиков и большое количество морских бобров, лисиц и других подмоченных мехов.
27 ноября. На другой день наступила опять плохая погода, что крайне нас обеспокоило. Помимо того, что, по случаю крепкого ветра и сильного волнения, нельзя было держать интрюм открытым, мы принуждены были оставить производившуюся работу, так как шквалы находили весьма часто. В таком неприятном положении я, по крайней мере, утешился тем, что груз на правой стороне был подмочен довольно мало и требовал небольших трудов.
28 ноября. Дул свежий северо-западный ветер, продолжалась почти шквальная погода. В 7 часов утра мы увидели четыре острова, лежавшие к северу от острова Ваш [191]. Поэтому мы направили свой путь к северо-западу. В полдень мы были на северной широте 21°25 , а от ближнего замеченного нами к северо-западу острова около 30 миль [55 км], и спустились к западу. В 2 часа пополудни упомянутые острова скрылись на юго-востоке. Вечером погода сделалась непостоянной. Поэтому я счёл за лучшее пройти 19 миль [35 км] от места наблюдения, а потом взять курс на запад-северо-запад, это было около 8 часов вечера.
Этот день был для нас довольно важным. Кроме того, что мы прошли весьма легко мимо острова Формозы и вступили в Китайское море, мы убрали совершенно интрюм и, следовательно, приготовились ко всем случайностям, которых только мореплаватели должны ежечасно ожидать.
Со времени нашего отплытия от Ландронских, или Марианских островов, и до сегодняшнего наблюдения, было заметно непрерывное западно-юго-западное течение, которое снесло корабль «Нева» на 67 миль [124 км] к югу и более пяти градусов к западу, что было довольно выгодно.
На следующий день с самым рассветом мы начали очищать корабль от грязи, которой нигде не было менее 1/8 дюйма [3 мм]. Во время перегрузки, без сомнения, могла бы произойти у нас зараза, если бы её не предотвратили холодная погода и крепкие ветры, дувшие непрерывно во время этой опасной работы. Правда, что употребление виндтерзеелей (Парусные рукава, употребляемые на кораблях для доставления свежего воздуха.) и окуривание купоросной кислотой чувствительным образом очищали воздух внизу, а хорошая пища, употребление хины с грогом и вода, настоенная на ржаных сухарях и смешанная с купоросной кислотой, немало подкрепили силы трудившихся матросов. Но все эти средства были бы недостаточны, чтобы противоборствовать там, где половина интрюма была наполнена совершенной гнилью и где солнце в ясную и тихую погоду действует весьма сильно.
В полдень занимался я наблюдениями на 21°42 с. ш. и 240°21 з. д., а около 4 часов пополудни мы прошли мимо надводного камня, показанного на английских Ост-Индских атласах, приблизительно, в 2 милях [3,7 км]. Однако же мы его не видели, а потому заключаем, что в этом месте он едва ли существует.
30 ноября. В полночь, как мы и ожидали, достали дно на 50 саженях [91 м], грунт был мелкий песок. Полагая, что мы находимся недалеко от острова Мигриса, я спустился было на полрумба, но в 4 часа утра опять была обнаружена глубина в 50 сажен, а потому я и взял курс на запад-юго-запад.
На рассвете мы увидели китайскую лодку, которая показалась мне около 60 футов [18 м] длиной, с узкой, но высокой кормой и подъёмным парусом из цыновок. При самом восходе солнца погода сделалась ясная и позволила нам взять курс на северо-запад. В час пополудни в 12 милях [22 км] к северу открылся остров Педро-Бракко (Упоминаемые здесь Лисянским небольшие острова находятся в северной части Южно-Китайского моря. (Прим, ред.)). Поэтому я взял курс к большому острову Лемма [192].
